В тот же день и час речь товарища Сталина услышал в своей империи под Челябинском товарищ Берия.
За последние тридцать лет можно было привыкнуть, казалось бы, ко всему, но когда на следующий день до собравшихся (часть — убыла по месту службы уже с вечера) дошли подробности о последних деяниях комиссара госбезопасности I ранга в их полном масштабе, волосы встали дыбом даже у самых привычных. Нейтрализация впавшего в кровавое безумие наркома стала делом прямо-таки неотложным. Дело усугублялось тем, что никто не знал, какие еще козыри оставались у него на руках, но рассчитывать следовало на худшее.
С этой же секунды начался планомерный зажим бывшего наркома внутренних дел, тщательно продуманные приказы последовательно отсекали его от транспорта, связи и ресурсов. Для самого по себе ареста неожиданно обозначился волонтер. Услыхав имя, Сталин высказался категорически против, — Берия был нужен ему непременно живой, чтобы иметь лишний козырек в разговоре с американцами, — но военные, как один, окаменев лицами, кандидатуру генерала Горбатова поддержали единогласно.
— Ничего, — многообещающе улыбаясь, сказал он, — лишь бы взять его, шалунишку. А доставить — доставим. Не волнуйтесь товарищи, я аккуратно…
Это напоминало дурной сон. Он звонил, и попадал не туда. Проявляя упорство, дозванивался, а абонента не оказывалось на месте. Отвечавшие вместо тех, кого нужно, секретари и адъютанты, как один, оказывались косноязычными болванами, от которых не добьешься толку. Потом позвонили из комендатуры и сообщили, что шофер его, будучи в нетрезвом состоянии, дебоширил и был задержан патрулем. Какие будут указания? Водитель не пил. Попробовал бы только. Сильно пьян? Да как свинья. Прикажите — пришлем, сами увидите. Что? А машину куда дел? Неизвестно, товарищ Берия. Только мычит и дышит перегаром. Голос в трубке был уверенный и веселый. Машины в гараже, как на грех, в разгоне, но одна скоро будет. Вот-вот. Минуты через три, в крайнем случае — через десять. Нет, борт готов. Практически. Если прикажете, через час — полтора можно будет вылетать. Что? Машина нашлась? А, другая пришла! Конечно подать, сколько, блядь, повторять можно!
Другой машины не было, толковую охрану с собой взять невозможно, но он не мог, не имел возможности ждать. Водитель, тупой, как табуретка, медлительный латыш с белесыми рыбьими глазами. Увидев Берия, напугался так, что потерял последнее соображение, втянул какую-то почти кубическую башку в плечи и двигался со скоростью больной улитки. Повез, нарком откинулся на заднем сиденье, но минут через пять понял, что прибалт везет его куда-то не туда. Наорал, тот развернулся, но лучше не стало. Чем больше на него орали, тем в больший ступор впадало это недоразумение. Под конец, сбитый с толку полностью, он вообще остановил машину, притерев ее к обочине на каком-то незнакомом перекрестке. И отовсюду, со всех четырех сторон из переулков вышли люди.
— Помочь? — Дружелюбно осведомился один. — Дорогу показать?
Человек восемь, почти на одну стать, среднего роста улыбчивые крепыши, они со всех сторон обступили заслуженную «эмку». Еще десятка полтора-два стояли поодаль, каждый — контролируя свой сектор.
— Только для этого надо будет выйти из машины. Мы вас в свою пересадим. А товарища Крастыньша мы отпустим. Он свое дело сделал…
И тут, как будто кто-то подал знак, они разом отбросили все церемонии. Его жестко схватили за локти, грубо, но умело, со сноровкой, свидетельствующей о большом опыте, обшарили, ловко набросили на голову темный мешок и в два счета затолкали в просторную машину. Так, с двух сторон зажатый на заднем сиденье твердыми, как камень, телами, он и отправился в дорогу. По дороге он понял, что именно его бросилось ему в глаза: ребята не были похожи на армейцев. Ни на фронтовиков, ни на ДШБ. Кто-нибудь другой мог бы ошибиться, но только не он. Неуловимые для непрофессионального взгляда мелочи для него свидетельствовали практически однозначно: СМЕРШ. И не простые оперативники, а как бы ни специальная группа захвата из ГУКР. Посланцы самого, пожалуй, опасного из его ставленников. Виктора Абакумова.
Отпустили руки, дали пару секунд опомниться, сдернули с головы мешок, так что он смог поймать очки, не глядя. Проморгался. Бывший его клиент и ныне генерал-полковник Горбатов стоял буквально в паре шагов от него и рассматривал, заложив руки за спину и склонив голову чуть на бок.