Несмотря на то, что на фронте ему не раз приходилось «цапаться» со строптивым подчиненным, Горбатов определенно ему импонировал. Высокий, красивый, маршал стоял, чуть расставив упругие ноги в ладно сидящих на нем «генеральских» галифе, и спокойно улыбался приятному и равному себе собеседнику. Уверенный в себе мужчина, хозяин жизни, каким так и не довелось стать ему, Лаврентию Берия. Хоть и высокопоставленный, — выше не бывает, — но все-таки, в конце концов, только прихвостень грозного Хозяина, он заканчивал свою жизнь избитым и связанным. После того, как он перестал быть нужен хозяину, тот попросту, без малейших сантиментов отдал его на живодерню. Как отдают живодерам старого вола или какого-нибудь Холстомера. Так же, как он поступал и прежде. Не раз и не два. Ничего другого от него нельзя было и ожидать. А вот товарищ маршал теперь сам по себе и в обиду себя не даст. Получил такую возможность.
— Товарищ Сталин, — кругленький человечек в очках с круглыми стеклами угодливо улыбался, совсем как в прошлые, безвозвратно ушедшие времена, — позвольте получить указания… Военные в курсе и направили меня к вам…
— Чэго еще?
— Известный вам подследственный, его как раз доставили… Какого рода признание требуется от него получить? Официальную версию, или как все было на самом деле?
Верховный раздумывал около десяти секунд.
— И то, и другое. И так, чтобы нэ перепуталос…
— Признавайся, падаль!
— В чем меня, собственно, обвиняют? — Лаврентий Павлович как будто со стороны слушал, что лепечут его онемевший язык и будто замороженные губы. — Я вообще не по…
Уж кому, как не ему было знать все приемчики и подходцы следователей, но, однако же, они действовали и на него. Созданная и отлаженная машина дознания практически не давала сбоев вне зависимости от того, знал подследственный ее устройство, или же нет. Уже довольно скоро бывший нарком перестал понимать, в чем он действительно виноват, а в чем — нет. Вины множились, как черви в тухлом мясе, и каждый эпизод — с железной логикой, с такой формулировочкой, что не поспоришь
— …Он еще спрашивает! — На предельно высокой ноте визжал следователь. — Вы слышали? Этот смердючий гад еще спрашивает!!! Ой, не могу…
Откуда только они взяли такого? Кажется, — самолично позаботился о том, чтоб под корень извести в своем наркомате подобных типов. Не иначе — специально разыскали в лагере и привезли ублюдка из числа Ежовских еще кадров. Кстати говоря, Горбатов вполне оценил бы и тон, и речевые обороты орла, что нынче допрашивал Берия. Те же самые, родные. Незабываемые.
«Я неоднократно обманывал партию, руководство страны и самого товарища Сталина. Допускал искажения реального положения дел на вверенных мне участках работы. Это выражалось в умалчивании одних фактов и всяческом выпячивании и подчеркивании других. Это делалось, чтобы продемонстрировать полную успешность моей работы и скрыть ее недостатки и имело целью укрепление моего служебного положения и увеличение размеров власти. Прошу занести в протокол: случаев прямой дезинформации, которая повлекла бы за собой тяжелые последствия, не было ни разу…»
Допросы следовали один за другим, непрерывной чередой, но все-таки ее нельзя было отнести к числу знаменитых «конвейеров». Очевидно, и то, что удавалось получить таким способом, пока что удовлетворяло следователей.
«Я неоднократно злоупотреблял служебным положением, назначая в разработку лиц, могущих угрожать моему служебному положению. Также следствие по делу этих лиц проводилось тенденциозно, с целью добиться ложного признания и обвинительного приговора. В ходе следственной работы мною неоднократно санкционировалось применение недозволенных методов допроса и принуждения к даче показаний. Речь в данном случае идет о товарищах…»
Помимо неизбежной грубости в процессе конвоирования, проявлявшейся в тычках, толчках и редких зуботычинах, Берия практически не били. Он самолично искоренил общепринятую практику, когда каждый следователь по собственной прихоти и в меру собственных сил выбивал признательные показания. Только это не радовало: отсутствие даже умеренного, для порядка, битья «без следов» чаще всего обозначало особый статус подследственного. К таким, при необходимости, просто применялись квалифицированные пытки.
«Также я использовал служебное положение для помещения на ключевые посты лиц, преданных мне лично. Речь идет прежде всего о таких лицах, как…»