— … и как только земля носит таких вот выродков? Да вся твоя зловонная жизнь — сплошное предательство! Если ты только попробуешь, — слышишь? — только попробуешь что-нибудь скрыть, недостающее расскажет твоя паучья семейка! Твой бездарный выблядок, которого ты устроил аж ведущим констру-уктором! А с твоей сладкой Нино мы поступим и совсем интересно: ты только послушай…
«Под влиянием своего высокого положения я все больше проникался чувством вседозволенности, начал считать себя особым человеком и встал на путь морального разложения. Я принуждал к сожительству многих женщин, в том числе замужних, известных артисток театра, кино и балета. Я вступал в половую связь с несовершеннолетними девушками, но то, что среди них были девушки моложе пятнадцати лет, не соответствует истине, или же мне про это ничего не известно…»
— Ну что ты мне лепишь, мразь? Ты погляди, — следователь потряс перед собой толстенной кипой бумаги, — это все заявления от изнасилованных тобой девушек и их родителей*. Ух, моя б воля, я бы тебя им отдал! Уж они б тебе твои вонючие причиндалы живо открутили! И в жопу вставили!
*Врал. Не было у него заявлений. Не потому что не было фактов или их было мало. Просто с того момента, как стало МОЖНО, прошло слишком мало времени.
Вообще же многое из того, что в прежнем его положении казалось нормальным, естественным, привычным и даже необходимым, будучи перенесено на бумагу, да еще казенным языком протокола, выворачивалось в нечто совершенно чудовищное. То, что было шалостями для высокого сановника, для бесправного арестанта оборачивались самыми тяжелыми, не знающими пощады статьями Уголовного Кодекса. А ведь о главном-то речь пока еще даже не заходила.
— … всю эту грязь на потом. Потому что сдается мне, милок, что ты мне зубы заговариваешь. Ты бы еще рассказал, как в три года в штаны ссался. А в четырнадцать — давил прыщи и спускал в потный кулачок. — Следователь прекратил визг и говорил теперь тихо, почти ласково, и неотступно глядя в глаза. — Глупее себя найти хочешь, падло? Я убил на тебя почти две недели. Вот уже, — он глянул на часы, — шестьдесят седьмой час лицезрею твою тошнотворную, свиную морду. И все это время, — слышишь? — жду, когда ты перейдешь к делу. Да только, видать, раньше состарюсь. Поэтому прямо спрашиваю: когда, как и при каких обстоятельствах ты встал на путь предательства, вступив в контакт с разведкой САСШ? По чьему заданию предпринял попытку покушения на жизнь товарища Сталина? Кто тебе приказал уничтожить все высшее военное руководство страны и основных промышленных наркомов? Что именно пообещали представители САСШ и Англии за организацию переворота и свержение Советской власти лично тебе? И наоборот: что именно, какие уступки ты пообещал руководству союзников за помощь в организации переворота? И не забудь перечислить всех своих пособников.
«Вступая в контакт с специальными службами САСШ без ведома руководства, я не планировал с самого начала каких-либо покушений на руководство партии и правительства СССР, равно как и свержения советского строя и реставрации капитализма. Признаюсь в том, что превысил свои служебные полномочия под влиянием развившихся у меня в последние годы чувства безнаказанности и самонадеянности, переходящей в зазнайство, а также привычки к самоуправству. Тем самым я совершил ошибку, имевшую тяжелые последствия. На данный контакт я пошел в расчете получить сведения, которые помогли бы мне укрепить и повысить мое служебное положение. Эти мои надежды не оправдались, в ходе контакта были получены провокационные измышления относительно измены ряда высших офицеров Красной Армии, носящие характер грубой фальшивки, причем произошла утечка такого рода лживых сведений, что ввело в заблуждение руководство вооруженных сил, Генерального Штаба и прочих оборонных ведомств и привело к волнениям в офицерском корпусе…»
Как бы правдиво ни пытался он объяснить свои действия, объяснения эти все равно выглядели жалко и даже наивно, как ложь второклассника, пытающегося скрыть двойку от папаши с ремнем.
«Никаких обещаний в плане послевоенных уступок союзникам со стороны СССР мною или моим представителем, гр. Ребровым не делалось, и сам формат контакта не позволял сделать ничего подобного. Равным образом контрагенты, представленные в ходе встречи А.У. Даллесом, не требовали каких-либо прямо подрывных действий внутри СССР и, соответственно, не обещали никакого вознаграждения в какой бы то ни было форме…»
— Вот я в своей жизни повидал довольно-таки много разных гадов. Предателей, вредителей, двурушников всех мастей. Думал, уже ничем не удивишь. А вот теперь гляжу на тебя, и не то, что удивляюсь, а прямо-таки себе не верю. Ну что ты изворачиваешься, гнида? И как только не надоест, ей-богу. Имей ввиду: твой сообщник Маслов арестован и уже дает показания. Сам явился с повинной, потому что даже этот шкурник не смог выдержать твоих мерзостей… Ну чем, какими словами ты можешь объяснить свой приказ разбомбить Куйбышевский обком Партии? Какие оправдания будешь искать, а?