— Исключительно мудрое решение, господин генерал-лейтенант. Возможно, даже единственно верное. И создать ударную группировку флота…
— Дела флота, — сухо перебил его Хата, — есть дела исключительно флота. Скажите, этот… перебежчик — он вам еще очень нужен?
— Не слишком. В основном — он исчерпал свою полезность. И, кроме того, я убываю уже завтра, рано утром. Поначалу я даже хотел просить, чтобы вы не были с ним чрезмерно строги, но… Пообщавшись, переменил свое мнение. Он даже не такой умный, как думает. Он приводит ряд сомнительных аргументов в пользу того, что русская армия имеет значительное превосходство над Императорской армией, — и ошибается, — но те же самые аргументы доказывают неоспоримое преимущество Императорского флота… буквально во всем.
— Безусловно, безусловно. Но пока что флот не оправдывает тех колоссальных затрат, которые требуются на его содержание. Такое ощущение, что флот, во главе со своим Штабом, сладко спит последние полгода…* А нам постоянно не хватает средств, чтобы окончательно добить китайского спрута… А почему вы решили, что он — глуп? Если флотские проблемы не были даже затронуты?
— А он думал, что самолеты русских, — те самые, фальшивые, — направляются сюда, на границу Маньчжурии, а на самом деле они идут куда дальше на восток и север. В своих чрезмерных похвалах он не нашел добрых слов для дальности. По его словам, из-за прожорливого мотора это очень средние показатели. Следовательно, целью передислокации является оборона побережья от флота и десантов. А отнюдь не удар в самом уязвимом месте, каковым он ошибочно считает равнины Маньчжурии.
— Но это может быть и сознательной дезинформацией, не так ли? Я думаю, небольшое дознание в этом направлении не повредит.
— Ни в коем случае не повредит, господин генерал-лейтенант.
*Проявление характерного для многих стран антагонизма между армией и ВМФ было особенно сильно в Японии. В ряде случаев требовалось вмешательство самого Хирохито, чтобы заставить армию и флот действовать согласованно и в общих интересах.
И вообще короткая, только с самыми общими положениями случившегося, речь Сталина, произнесенная и транслированная прямо вечером того же дня, когда был принят «Договор о Совместной Охране», послужила своего рода вехой, разделившей две эпохи. Не причиной, нет. А именно вполне определенным знаком почти всем, имеющим уши и мало-мальское соображение. После Ялты значительно снизилась дотоле лихорадочная активность в портах Восточного побережья. Гигантский поток грузов, льющийся через Атлантику с запада — на восток, обмелел, сократившись вполовину, уже тогда. После речи он практически иссяк, составляя едва десятую часть прежних объемов. Вектор работы, усилий, активности развернулся на запад со всей определенностью и крайне, до болезненности, резко. Поддержание относительно небольших контингентов в Италии и Северной Африке. Все.
Гигантские ресурсы, дотоле предназначавшиеся для Европы, валом пошли в Тихий океан. Силы ВМФ США, задействованные в Атлантике, были несопоставимы по мощи с армадами, развернутыми против Японской Империи, но, если собрать воедино, то, вместе с гидроавиацией, эскортными авианосцами, подводными лодками, крейсерами и современными эсминцами, получалось внушительно.
Но главным было вовсе не это. Они вполне-вполне способны были сделать то, для чего созданы и приспособлены: уберечь от авиации и подводных лодок тот поистине колоссальный тоннаж транспортного флота, который высвобождало прекращение боевых действий на Западе и подготовки десанта во Франции. Да, в Тихом океане требовалась несколько другая мореходность, но, в конце концов, не нами была высказана истина: на войне, — как на войне. Заводы, захлебываясь от нагрузки, фабриковали гигантское количество зенитных средств: подразумевалось, что теперь переправляться будут не какие-то там войска, которые только потом-потом, после вдумчивой подготовки усадят в десантные суда для грядущей через годик высадки, а самый откровенный десант. Чтобы уже очень скоро высадить его на десятки новых островов, разодрав и без того невеликие силы Империи на совершенные уже клочки, неспособные ничего изменить.
Можно было неизмеримо, более, чем вдвое нарастить группировку авиации берегового базирования, но ничто не могло изменить того простого обстоятельства, что на сентябрь месяц 1943 года у США катастрофически не хватало баз, с которых была бы досягаема территория Японской метрополии. Новейший, секретнейший «В-29», что, как будто бы, мог достать до Токио и Осака с имеющихся баз, был уже закончен разработкой, но сколько-нибудь массовая серия безнадежно опаздывала: первые машины могли поступить в строевые части уж никак не раньше января-февраля.