Неприятно другое. Материал, переданный Даллесом, носит характер грубой, лживой провокации, носящей явно подрывной характер, прямо направленной на дестабилизацию положения в СССР. Вот здесь /Передает папку/ светокопия оригинала, русский текст и английский перевод. По поводу лиц, упомянутых в этом, с позволения сказать, материале следствие даже не начиналось. Это они были ознакомлены с полным текстом фальшивки, — потому что времена, когда в СССР было возможно внесудебное преследование, связанное с расширительным толкованием законов или, тем более, по причинам, не предусмотренным законодательством, прошли безвозвратно. Я не допускаю мысли, господин президент, что подобные неумные и безусловно вредные шаги могли быть предприняты с Вашего ведома, но, в таком случае, инициатива отдельных лиц и организаций в вашем правительстве должна быть лучше согласована с Вами.
Рузвельт. Вы правы. О содержании переданных Даллесом материалов я не имею никакого представления. Не могу себе представить обстоятельств, при которых данный шаг мог бы пойти на пользу Соединенным Штатам. Вы сказали, — что поправили своего сотрудника, допустившего ошибку? Я обещаю, что, когда мы найдем виновных, они тоже получат все необходимые разъяснения. Не менее исчерпывающие. Не думаю также, что расследование займет более нескольких дней.
Сталин. Есть люди, с косным и примитивным мышлением, которые считают, что успех одной страны автоматически обозначает ущерб для другой. Примерно таким способом мыслил Гитлер, и последствия нам известны. Если бы это было так, никакой прогресс не был бы возможен вообще. На самом деле общий успех и возможен, и существует в реальности, а люди, продолжающие думать в категориях нулевой суммы, не должны допускаться в политику просто в силу их глупости и плохой подготовки. Наше дело, — добиться того, чтобы благо Америки обозначало бы прогресс в СССР, а процветание советского народа обозначало бы пользу вашей страны. Не будем играть на руку мракобесам /рвет фотокарточку/, не позволим провокаторам вызвать взаимные подозрения между нами. Если союз между нашими странами станет постоянным, это может стать самым важным событием в истории за тысячу лет.
Рузвельт. Мне доносят о тяжелых боях в Пусане. Может ли американская сторона помочь советским войскам, как-то уменьшить давление со стороны Японии?
Сталин. На данный момент мы прочно удерживаем позиции. А что касается ваших вооруженных сил, то само по себе движение флота США к Японскому архипелагу есть наилучшая помощь защитникам Пусана. Что еще вы можете сделать? Только ускорить движение. Но я реалист, и понимаю, что это вряд ли возможно. Не сомневаюсь, что и без того поход идет так быстро, как это только возможно. Впрочем, я не вполне готов к обсуждению этого вопроса. Лучше, если его обсудят специалисты обеих сторон.
Большая и особая мощность, стальные чудовища, крушившие любую оборону фашистов, здесь смотрелись бы достаточно скромно. Потому что у тех, кто сейчас со всем старанием гвоздил по порту и по городу, восемь дюймов — было стандартом, не представляя собой ничего особенного. А вот пять и шесть, — вообще котировались здесь за мелочь, разменную монету, потные медяки. В темноте, ослабленные расстоянием, непрерывно вспыхивали тусклые огни орудийных выстрелов, сливавшихся в цепочки полных залпов, слышался басовитый свист приближающихся снарядов и грохот взрывов. Порт горел, горел тесно застроенный, с кривыми узкими улицами, обширный квартал, прилегающий к порту, пожары разгорались и в кварталах городского центра, взбиравшихся по склонам местных гор. О «тэшках» продолжавших кружиться в небе над Проливом, худо не скажешь, они израсходовали все имевшиеся бомбы, но радиолокационный прицел, — мягко говоря, — не слишком подходящая вещь для ночного наведения УПАБ — по кораблям. Даже в этих условиях они, похоже, чего-то добились, потому что трижды в проливе вслед за очередным взрывом разгоралось далеко видимое, розовое зарево.
Истинной удачей, невероятной, на грани чуда, была четверка «Б — 4», да еще снабженных радиолокационным прицелом последнего образца «Москва „М“». Огонь вели немолодые, седые мужчины: похоже, Потапов выделил лучших людей, экспертов, тех, кому впору наставления писать, учить молодежь… а они — вот тут. Вводят поправки, заряжают, стреляют. По спокойным лицам не поймешь, попали они в кого-нибудь, хоть раз, или это все — в воздух, в черную ночь. Но кто-то все-таки горит там, в Проливе, освещая остальных и давая хоть какой-то ориентир. Тем, на кораблях, было легче: мудрено промахнуться по порту и городу, подсвеченным пожаром, стрельба по площадям в ее классическом виде. Но и там, в Проливе, время от времени что-то совершенно непонятно взрывалось, окончательно сбивая с толку Юмашева.