Вообще говоря, на таком расстоянии попасть можно, разве что, случайно, но чудеса продолжались. Один из снарядов угодил в «Лиском Бэй», и спасти корабль так и не удалось. Случись это где-нибудь у Соломоновых островов, — да нет вопросов! Разделали бы действиями палубной авиации, как Бог черепаху, в лучшем случае отправив в длительный ремонт. Но тут чудовище было надежно прикрыто истребителями с берега метрополии. Японцы дополнили рисунок сражения шахматным мотивом, довольно незамысловатым, но отступать все равно пришлось. В относительном порядке, но со всей поспешностью.
Попытка на другой день найти японскому кораблю супротивника тоже не дала вменяемых результатов: перестрелка между «Саут Дакотой», «Вашингтоном», и «Норт Каролайн» с японскими линкорами по предводительством давешнего чудища не дала ничего определенного. Предполагаемое превосходство в калибре и бронировании, по идее, должно было компенсироваться современными артиллерийскими радарами американских кораблей. Канонада длилась более часа, вчерашние чудеса продолжились, и в «Саут Дакота» тоже угодил один восемнадцатидюймовый полубронебойный снаряд. Линкор получил серьезные повреждения, не носившие, впрочем, критического характера: корабль сохранил ход, управляемость и мог стрелять. Добились ли чего-нибудь американцы, осталось для них неизвестным. Во всяком случае, кордон линкоров во главе с «тип „Ямато“» никуда не делся и на следующий день. Результатом необычайно успешного наступления стал, своего рода, пат, позиционный тупик, вещь совершенно неожиданная и даже парадоксальная для современного морского боя с применением авианосцев.
На следующее утро японский суперлинкор был торпедирован ПЛ «Амур», крейсерской подводной лодкой типа «Комсомольск» под командованием капитана второго ранга Николая Суркова. Из четырех торпед в линкор попала одна, но этого оказалось недостаточно, чтобы вывести чудовище из строя: то ли попадание пришлось неудачно, то ли торпеда оказалась недостаточно эффективной. Перед американской армадой во весь рост вставала перспектива возвращения восвояси не солоно хлебавши.
Кузнецов, старавшийся поддерживать постоянную связь с союзниками, был, в общем, в курсе происходящего и предложил встречу, как он выразился: «для координации усилий». Сложилась достаточно парадоксальная ситуация: с одной стороны, не было желания выкладывать союзникам Японию на блюдечке с голубой каемочкой, с другой — войну все-таки надо было кончать, и это крепко перевешивало остальные соображения. Хэлси с Нимицем обращаться за помощью к такому не слишком типичному союзнику, как СССР, понятно, нож вострый, но альтернативой являлось отступление: японцы у себя дома сейчас, и на перспективу нескольких месяцев были явно сильнее любого флота. Вообще, угодив в тупик, флотоводцы сами не могли понять, чего, в конце концов, хотели добиться? Неужели же капитуляции стомиллионного народа в ходе набеговой, по сути, операции?
То есть теперь-то было вполне понятно, что ничего подобного не могло случиться ни при каких условиях, что надо оккупировать территории вблизи самого архипелага и вести длительную, правильную подготовку: блокаду, накопление сил и высадочных средств, и уничтожение всех материальных возможностей к сопротивлению.
И вообще, по обычным меркам, наступление стало неслыханно успешным. Освобожден практически весь океан, за исключением территорий, эвакуировать которые было технически невозможно: Филиппины, Индонезия, Формоза, но и они, отрезанные от метрополии, обречены. Япония за месяц лишилась практически всех своих завоеваний.
Вот только неудача в самом конце смазывала весь эффект.
— Во, — изумленно сказал оператор, — нет, ты видел, а? Кто бы другой рассказал, — в жизни не поверил бы…
Они с напарником попали в «Ямато» обеими бомбами. Две «Модификация „ТН“» вонзились в широченную палубу, не дав никакого видимого эффекта.
— Бесполезно все, — хриплым голосом ответил Свиридов, — все равно, что кита — шпагой. Эту тварь ничем не проймешь.
— Готовы? — Раздался в наушниках голос командира. — Второй боевой…
Операторы снова напряженно припали к окулярам, и снова добились попаданий. С высоты пробоины от бомб казались мелкими, незначительными крапинками. Во время захода Свиридову почудился легкий, едва заметный дымок над палубой этой неуязвимой глыбы броневой стали, но поручиться бы он не мог. Вторая пара трехтонных бомб канула в бездонные недра корабля так же, как и первая, и так же не вызвала никаких видимых последствий. Собственно, — все. Бомб было четыре. Пятой при полетах сюда, за Восточное побережье, не полагалось.