— Чего-то, — настороженно проговорил Черняховский, который уже понял, что шутки наркома достаточно серьезны, — я вас не пойму. Кого тут в Совете баловали? И кто?
Ковалев угодил в номенклатуру не так давно, зато в тридцать восьмом. Это сказывалось.
— Да так. Не обращай внимания. Лишнего сболтнул.
Похоже, война кончилась, а тут до спокойствия было куда как далеко. Уже начали делить друг друга на «понятливых» — «непонятливых», да еще, вдобавок, выделили фракции «стариков» и «избалованных». Вообще говоря, шибко напоминает стиль товарища Сталина, и, если у него получится, то недалеко до какой-нибудь «антипартийной группы». Не дай бог, конечно. Но могли вырасти и достойные ученики. Да кто бы ни был, — нашли время, суки.
— Я тут знаете, что подумал? Транспорт все равно половину восстанавливать половину — переделывать. Значит, и мощности под это дело. Так, может, заодно как-нибудь? Если заложить с избытком?
— Не-а. — Ковалев помотал головой. — Масштаб, говорю, такой, что заодно не выйдет. Кого обмануть хочешь?
— Не имею такой привычки. — Черняховский упрямо выставил подбородок. — Сроду правду говорил. И по транспорту с содокладом все равно выступлю!
— И в два счета погубишь все дело. Запросто. Сначала с Кагановичем поговори, на нем проверь. Он на этом деле собаку съел. Попробуй перетянуть его на свою сторону, большое дело будет. Только все равно зря ты это. Не вовремя.
— Во-во. Только, сдается мне, так будет и потом. На словах: «Сибирь то, Сибирь се» — а как до дела, то вечно не вовремя. А я тут подумал, как раз очень даже вовремя! Так, что такой момент не повторится, может, сто лет. Может, вообще никогда. Сам же, между прочим, надоумил…
— В чем это? — В голосе наркома чувствовалась некоторое беспокойство. Как бы чего не вышло. — Что-то не припомню.
— Да ничем! — Ожесточенно ответил генерал. — Мелочи. Проехали.
— Слушай. Тебе меня в этом деле никак не проехать. И не объехать. Так что давай, говори лучше. А то ляпнешь сдуру, а мне отвечать… Что за момент такой!
— А то момент, что как раз сейчас работать за пожрать, за в тепле и, главное, при деле, очень даже согласятся. Мно-ого народу! А через год-два может оказаться поздно.
— Да откуда ты это взял-то? Сроду лишних рабочих рук не было, а сейчас и тем более нет.
— Это в Союзе нет. А в Европах — безработица. Так и называются: «лишние люди». Чай, — читал в «Труде» про гримасы капитализма? Так что брать надо, пока дешево!
— А вот про это ты не то, что не говори, но даже и не заикайся! Враз сгоришь на непонимании политического момента! Пообещай, что ЭТУ тему не будешь даже затрагивать.
— Обещаю, что поговорю сначала с Кагановичем. Это ты меня здорово надоумил. Спасибо.
— А что? Это он тебе все правильно говорил. Явная политическая близорукость, и если ты поставишь вопрос официально, то по тебе врежут со всех сторон. И я врежу, так что тогда не обижайся. Не говори потом, что не предупреждал.
Иван Данилович какое-то время смущенно молчал, понимая, что с этой позиции старого хитрого сановника не сбить, и дальше он никуда не продвинется ни в одном из направлений.
— Да понял я! Мне это для себя надо, понимаете? Сам понять хочу. Почему бесхозяйственность? Почему не даст народно-хозяйственного эффекта?
— Да потому, чудак человек, что слишком долгие пустые перегоны. На тысячи километров некому твои грузы ни получать, ни отправлять. По пустому месту рельсы кидать. Это в Европе на каждом километре потребитель, а у нас каждый лишний километр — лишние копейки из бюджета. Лишний труд зря. Старую нитку расширить, залатать-обновить, еще куда ни шло, для военной нужды, всем понятно, это еще поддержат. А новые кидать? Не-ет, плюнь лучше, забудь.
— Выходит, не нужны дороги?
— Да нужны-то нужны… Вот если б была готовая, эксплуатацию оправдала бы, это да, а постройку — не-ет. Так эта дыра в бюджете и будет висеть. Полвека провисит, никуда не денется. Вот если б поток груза в десять раз больше, имело бы смысл подумать, а на то, что есть…
Он сморщился и пренебрежительно махнул рукой.
— Ладно. — Вздохнул генерал. — Видать, ничего не попишешь. Будем и дальше жить на отшибе. Только неправильно это как-то. Все равно неправильно. Да одной рыбы…
— Ага. Ты ее сначала поймай. Да переработай. Да перевези. У тебя, к примеру, есть на чем ловить? Сейнеры, плавбазы? А холодильники? А консервные заводы? Нету? Делать надо, почитай, заново? Так это еще один проект! Понял? Пока солнце выйдет, роса очи выест!
— Так это что получается, никогда из бедности не выбьемся? — Глухо проговорил командующий. — Старайся — не старайся? А это вам, значит, не политический вопрос. У нас ведь не Запад. Мы, большевики, за все отвечаем, свалить не на кого. Не боитесь, что доведем людей, и они нас того… попросят?