А еще эту плату землями Империи за само выживание Соединенного Королевства Соединенным Штатам пришлось брать уж слишком очевидно и грубо, с оскорбительной поспешностью. Этого английский народ Уинстону Черчиллю не простил, и первые же послевоенные выборы Железный Боров проиграл с треском, безнадежно и позорно.
Пришедшие ему на смену лейбористы, разумеется, не могли пойти на разрыв стратегического партнерства с Америкой, но на словах выразили крайнее возмущение тем, что союзник так беззастенчиво воспользовался трудностями Англии. Надо помнить, что в демократических странах провести грань между словом и делом практически невозможно: выразив возмущение, кое-что из того, что нужно бы сделать, пришлось отложить до лучших времен, кое-что — сократить в несколько раз. Простой англичанин никак не мог взять в толк: враги-японцы отняли колонии у Англии, союзники-янки, спасибо им, — назад у Японии, но хозяину при этом так и не вернули: тогда чем такие союзники настолько уж лучше врагов? Разумеется, у США сохранились традиционные рынки Южной Америки и Канады, но вот Европа американскую продукцию брала скупо, и чем дальше, тем меньше, поэтому никакого экономического бума не было и в помине. Напротив, имелись некоторые признаки пресловутой «послевоенной депрессии». Ее, понятно, и сравнивать было нельзя по масштабу с Великим Кризисом, но, по словам того же Джорджа Маршалла: «Страна опережает кризис на шаг-два, не более». В этих обстоятельствах масштабные военные программы, вроде той же ракетостроительной или Большого Флота, могли, понятно, считаться палочкой-выручалочкой, — да только палочка эта была о двух концах.*
* А еще доллар, оставшись крепкой и уважаемой валютой, разумеется, не обрел ничего похожего на его нынешний статус «резервной» валюты. Орудия, позволяющего обменять все блага мира на горсть испорченной бумаги, богатея незаработанным богатством, подкупая правителей и повстанцев, оплачивая выборы или перевороты, нанимая солдат и делая политиков — из политических маргиналов.
Интересно, хорошо это было бы или плохо для страны, именуемой «Соединенные Штаты Америки»? А в среднесрочной перспективе? А в перспективе века? А как бы сказалась на судьбе мира куда большая, чем в ТР финансовая, политическая, культурная изоляция США от Восточного полушария? Кто скажет?
В послевоенное время реализация программ тоже протекала не в безвоздушном пространстве, происходило довольно многое из того, что само по себе достойно описания, но продвижение вперед шло вопреки всему. Стоит отметить, что советское руководство было неплохо осведомлено об успехах американской ракетной программы, и эти успехи его порядочно беспокоили. В связи с этим нередко имел место так называемый «шантаж чужими успехами» но генерал Антонов, у которого нервов не было вообще, не давал стране сорваться в неконтролируемую гонку вооружений. В этом важнейшем аспекте государственного строительства его железная выдержка, помноженная на здравый смысл, оказалась лучшей политикой. Даже в пятьдесят четвертом, когда в США испытали «Марк — 7», машину по-настоящему концептуальную, а Норман Уолпол впервые в истории совершил два витка вокруг Земли а потом успешно приводнился неподалеку от Калифорнии, истерики удалось избежать.
— Молодцы, только в качестве оружия почти непригодно. Готовить к старту минимум сутки, а сам старт — с поверхности. Заметим и разнесем.
Сам того не зная, он вел себя как шахматный гроссмейстер: игнорируя тактические угрозы либо же парируя их простыми средствами, неуклонно и не жалея труда гнуть свою линию. К этому времени СССР имел довольно солидную и хорошо сбалансированную спутниковую группировку. Будучи снабжены полноценной третьей ступенью, Королёвские «изделия» исправно вытаскивали на орбиту все более совершенные аппараты: с момента, когда он доложил Государственной Комиссии о завершении испытаний, каких-либо сбоев в работе носителей, почитай, не было, и, со временем, сами по себе старты становились все большей рутиной.
С самими спутниками проблемы, понятно, возникали, нечего скрывать, уж больно новым делом приходилось заниматься по части автоматически действующих систем. Дело даже не в дефектах, слишком уж исторически малое, ничтожное время отвел век стране Советов на обобщения, на осознание, на создание полноценных теорий автоматического управления. На все те неоценимые возможности, которые представляет инженерам техноэволюция. И это малозаметное, казалось бы, обстоятельство, неожиданно сильно тормозило работы по проекту «Заря»: полноценное испытание нового двигателя Стечкина в наземных условиях было невозможно провести по причинам принципиального характера, а для испытания их в полете необходим, по сути, полномасштабный летательный аппарат, в свою очередь, нуждавшийся в автоматическом управлении для законченного полета. Многие десятки частных испытаний не могли заменить одного прямого и полномасштабного. Не спасало даже то, что сами по себе ГЗББ, с которых, собственно, все и началось, за три года стали неплохо отработанными изделиями и вполне полноценным оружием. То, что для них возвращение не предполагалось, влекло за собой слишком большие отличия буквально во всех технических решениях.