Машины проекта «Усовершенствованный „Борей“», впоследствии «Наоле», на втором этапе разрабатывались совместно с Французской Республикой и полетели только в пятьдесят восьмом с ВПП во Французской Полинезии: как известно, рано или поздно разбиваются самолеты всех моделей, а падение реактора такой мощности на обитаемую сушу стало бы серьезнейшей катастрофой. Это обстоятельство стало основной причиной того, что ВПП атомных ОТС располагали на относительно небольших островах, чтобы критические участки полета пролегали над океаном, а экваториальная зона обеспечивала заметно большую экономичность стартов.
«Тип „Наоле“», машины, действительно, гораздо более простые, дешевые и надежные, имели возможность подниматься по более пологой траектории, разгонялись медленнее, и поэтому имели несравненно меньшую амортизацию: на данный момент иные из них имеют в послужном списке до ста двадцати рейсов. Кроме того, они практически не расходовали драгоценный СКГ, и цену одного килограмма полезного груза, поднятого на орбиту, в итоге удалось снизить почти в два раза по сравнению с машинами первого поколения. Их производят до сих пор, внося, разве что, сравнительно небольшие усовершенствования. Но все это, наряду со многим, происшедшим в промежутке, тема для отдельного рассказа. Это случилось потом и нуждается хотя бы в некоторых пояснениях.
*БС — 4. «Бартини-Сухой, четвертая модель». Сверхскоростная по тем временам «дельта», развивающая скорость до 2,2М. Дорогой, с не слишком хорошей маневренностью перехватчик, очень высотный спринтер с коротким дыханием, непосредственное развитие идей рекордной «Стрелы». Никогда не был слишком многочисленным, в качестве истребителя использовался достаточно редко. Основное применение на практике, — почти неуязвимый разведчик. Достоин упоминания, по преимуществу, в связи с тем, что на его основе разработан «БС — 6РД». От предшественника, при почти неизменной аэродинамике, отличалась СПВРД, работающем на СКГ. В этом варианте представляла собой выдающуюся машину, неуязвимый сверхвысотный разведчик и, при необходимости, страшное оружие с межконтинентальной дальностью, носитель двух высокоточных боевых блоков в ядерном или обычном снаряжении.
47 год
— Сомнений не осталось, братья. Гадальщик Ма, — вы же знаете почтенного Ма? — повторял гадание трижды. И трижды Книга Перемен повторяла одно: генерал Чэнь Нянь-хоу есть несомненное воплощение Тай Ди. Там так и сказано: «Восточный Император возведет единый свод над всеми четырьмя столбами».
Чжу Гэ-лян, — было ли это его настоящим именем, данным старшими родичами вскоре после рождения, никто не знал, а узнавать опасались, — поднял брови.
— Как это может быть? Я не раз видел великого Чэнь Нянь-хоу, и он совсем не похож на человека хань.
— Возможно, убийство братьев и племянников отяготило его карму, и он удостоился более низкого воплощения. Он выглядит, как северный варвар, и говорит, как варвар, но и при этом благородство его несомненно… Скажи, ты действительно видел его? Вправду?
— Как тебя сейчас. Не забывай, я — из числа первых. Сидел среди прочих кули на голой земле, с пересохшим ртом, и смотрел на него снизу вверх.
— Старший брат, — Ли Цзе-цзун, — неглубоко, но с почтением поклонился, сложив руки перед грудью, — как бы я хотел быть на твоем месте.
Люди, которых три года назад купили по цене десять патронов за голову, пользовались у прибывших позже непререкаемым авторитетом и именовались не иначе, как Старшими Братьями. Кто уцелел, понятно. Не сгорел от чахотки весной сорок пятого. Сумел пережить понос, которым поначалу от непривычной, — и непривычно обильной, — пищи маялись, почитай, все. Не свихнулся и не исчах от тоски бесконечными зимними ночами Приполярья, не отморозил руки-ноги в сорокаградусные морозы, хотя случалось и за пятьдесят. Кого не убили свои и не расстреляли русские, потому как народ тут был всякий. Кого, наконец, не смыло черной ледяной водой, когда весенний паводок прорвал временные дамбы сразу нескольких «технологических» прудов.
Но уцелевшие имели полное право на уважение прибывших следом, потому что именно их трудами было возведено для них хоть и тесное, но теплое жилье, и устроены подсобные хозяйства, чтобы пища хоть немного подходила выходцам из Поднебесной. А еще они, как и положено старшим братьям, оказывали покровительство и учили, как выжить и жить в Сибири. При этом они забирали себе толику заработка подопечных, хотя русские, по возможности, с этой практикой боролись, действуя при этом довольно круто. Надо сказать, в этом вопросе у них не получалось почти ничего, поскольку справедливость такого порядка принимали обе стороны, и покровители, и подопечные. Во всем остальном с русскими следовало считаться, потому что они оказались не так наивны, как кажется, и, при этом, достаточно жестоки. За опиум стреляли сразу, не разбирая, кто торговец, а кто покупатель, для допроса торговцев нанимали китайских специалистов, и те неизменно получали ответы на все вопросы, интересующие следствие. Тех, кто прельстился большими деньгами за опиум, стреляли тоже. За азартные игры — штрафовали, причем штраф накладывался на весь барак, где жил виновный, то же самое, плюс тюрьма, следовало за подпольное курение вина. Но одно здесь искупало и понос, и морозы, и ночи по девятнадцать часов, и расстрелы за бизнес.