Какие там «надомницы»! Сетевой принцип организации производства со своими «узлами» и «разреженностями», надомницы входили в такую сеть в качестве важнейшего, но не единственного компонента. А спрос только увеличивался, и удовлетворить его можно было только при особо легком возникновении и преобразовании новых производственных связей. Естественно, в процесс достаточно быстро включились приграничные районы USREA (фактически, на первых порах, почти исключительно СРК) — куда ж без них? Некоторые социологи и экономисты «новой волны» вообще считают выработанные примерно за десять лет основные принципы организации производства по типу «сети» одним из главных социальных достижений пятидесятых годов. Волфганг Целлер утверждал даже, что именно они во многом сгладили всю непримиримость противоречий между социализмом и системами, основанными на принципах свободного рынка, но радикализм его научных воззрений общеизвестен.
«У кого мастера были хорошие, так и на себя запчасти делали, и на соседей, в обмен, на продажу. Таких сманивали с заводов, условия, жилье, то да се. Да: женить старались поскорее на ком-нибудь из местных девчонок, да и сами они, не будь дуры… Старались, короче. У нас в мастерах кстати, знаменитый человек был. Панков Николай Васильевич, целый Герой Социалистического Труда. Ну, „героя“ ему, понятно, потом дали, а тогда он был просто Коля, вовсе молодой парень… („Трудное счастье“ воспоминания Григория Юрьевича Иванова, из сборника „Первоцелинники“. Издательство „Правда“1964 г.)»
Мужик ничего такого не говорил, можно сказать, и рта не раскрывал, даже не зыркал злобно, как это свойственно коренным, настоящим мужикам. Наоборот, он и смотрел-то чуть в сторону, лениво помаргивая, и только тер руки солидным клоком не больно-то чистой ветоши. И все-таки рядом с ним уполномоченному казалось как-то тесно. Тесно в просторном помещении недавно отстроенного Правления. Так, что не находилось обычной, победительной уверенности во всесилии той Власти, которую он представлял. Не абы как, а — полномочно. Одно его слово, умелое, партийное слово родной советской власти сгибало в перегиб любого своевольника. Никто и глаз-то поднять не смел, и это наполняло душу законной гордостью. Вообще говоря, этот — тоже не поднимал, но не поднимал как-то не так, неправильно. Опытный человек должен видеть такие вещи сразу, иначе недолго ему ходить в уполномоченных. Он даже спросил у сидевшего рядом председателя:
— Ты того… Вон энтот у тебя кто? Он не того?
— Парень, как парень. — Председатель слегка пожал плечами. — Демобилизовался, года два отработал на каком-то заводе, собрался к себе на Алтай, да по дороге пристал к нам. На учет встал, все чин по чину… А чего?
— В порядке пролетарской, значит, бдительности. Я всяких этаких, которые с вывертом, сразу вижу. А у тебя, гляжу, все больно просто.
Председатель хотел, было, повторить, что парень самый обыкновенный, коих на двенадцать — дюжина, но промолчал, потому что одна странность все-таки была. Когда стало ясно, что приблуда, — задержится надолго, местная молодежь даже не пробовала бить чужака. Несмотря на то, что он, чуть осмотревшись, начал исправно посещать солдатских вдов и девок-перестарков, чьих женихов забрала война. Крышу там перекрыть, сменить подгнившие венцы, забор подправить. Когда он работал, то, казалось, в мире не существует ничего тяжелого или твердого, а получалось так, что даже сам вид вконец, было, захудавшего села довольно быстро переменился, и оно уже не глядело так безнадежно. За эти ли труды, или за что другое, а только живущие впроголодь женщины как-то умудрялись накормить его так, чтобы за работой все-таки не зачах и сил не лишился. А вот парни местные бить не пробовали. Кто на селе жил, тот поймет всю невероятность этого факта. Но об этом вопиющем факте начальству из райцентра говорить как раз не стоило. Не поймет.
Вот говорят, мол, кулаки размером с пивную кружку, но тут это сравнение даже не приходило в голову: кулаки его, размером и углами, аккурат, походили на половинки старого, замусоленного кирпича. А хорошо заметные в растянутых рукавах спецовки, перевитые ремнями сухожилий запястья были только немногим уже и как бы ни потолще. Хорошие такие, самые, что ни на есть, пролетарские руки. Прямо как с плаката. В этот момент мужику, видать, наскучило слушать и он прямо так, как есть, повернулся и вышел из казенного помещения.