Вот именно. Димку на часик сплавили к соседке, чтобы поигрался с ее Маринкой. В те времена между соседями было принято выручать друг друга в подобных случаях.
Женщины стали лучшим, самым точным индикатором происходящих в обществе тектонических сдвигов. О том, каким именно способом они отвечают на явление даже мало-мальского достатка после эпохи нищеты, ужаса и бедствий, власти, состоящие из мужчин, в своем мужском идиотизме как-то позабыли, не подумали во-время. А они, вернувшись с роскошного рынка в отдельные комнаты, — а то и квартиры! — льнули к мужьям. К родным, живым, теплым, которым больше не угрожает фронт и безвременная смерть, потому что — защитили уже. Кто и хотел бы напасть, сидят и не вякают, довольные уже тем, что их-то пока, — пока! — не трогают вернувшиеся с фронта домой Победители. Поэтому в один прекрасный момент вдруг выяснилось, что чуть ли ни половина женщин мало-мальски подходящего возраста ходят беременные, причем, по большей части, с самыми решительными намерениями. Такой вот удар в спину, и от кого? От тех, кого привыкли считать надежнейшим тылом. Боевыми, так сказать, подругами. Да они и были, и тем, и другим были, но не только и даже не в первую очередь. А вот об этом заигравшиеся в войнушку мужики как-то забыли. Страна вступила в пятилетие, впоследствии получившее неофициальное, но очень точно выражающее суть название: Бабий Бунт. «Бабьим» он назван по той причине, что осуществлялся способом, доступным исключительно прекрасному полу.
Сильнее всего, с полным размахом, феномен проявился в наиболее пострадавших от войны и теперь вот восстановленных районах: Украине, Белоруссии, западе Нечерноземья, на Кубани и Черноземье средней полосы РСФСР. Тут явление приобрело характер не то, что массовой моды, а прямо-таки поветрия. Беременели и рожали не только законные жены, в процесс включились, хоть и в меньшей степени, военные вдовы, оставшиеся бездетными, и те, кто замужем никогда не был, потому что женихи их почти поголовно полегли в сорок первом — сорок втором. Они, понятно, ограничивались одним, а вот на замужних какие-нибудь ограничения влияли очень мало. За первым следом же заводили второго, а потом третьего. За неполные семь лет с сорок девятого по пятьдесят шестой в стране родилось семьдесят четыре миллиона новых граждан. Этакая «война навыворот», но с сопоставимыми потерями рабочих рук в народном хозяйстве и, к тому же, потребовавшая вполне сопоставимых ресурсов.
Женщины с присущей им убедительностью показали, кто в стране на самом деле главный. С характерным для женщин всемогуществом решили отменить самый страшный из итогов войны, — и отменили, причем по факту. Не следует считать сравнение с минувшей чудовищной войной преувеличением: затяжной всплеск рождаемости повлек за собой ничуть не менее фундаментальные, тектонические изменения в структуре, целях и мотивациях общества, нежели война. Он изменил все. Принципиальная разница была в качестве явления, то, что называется «по знаку», но отнюдь не в его масштабах.
Впрочем, победители, несколько лет тому назад вернувшиеся в мертвые, опустошенные края, новую заботу приняли с присущим им героизмом и терпением, без ропота. Более того, большинству, — после всех пережитых потерь, — и в голову не пришло считать происходящее бедствием. Слишком во многом граждане Страны Советов еще оставались порядочными варварами, и потому дополнительные хлопоты воспринимали еще и как часть Цветенья. Детей иметь положено, а что такое «комфорт» большая часть из них не знала и даже не догадывалась. Многим бывшим фронтовикам реалии Бабьего Бунта так и вообще пошли на пользу: подтянули, вернули ответственность, уберегли от дурного баловства, связанного с послевоенным дефицитом мужиков.
Но легче от этого не было. Памятниками этой и чуть более поздней эпохи стали «детские комбинаты», целые кварталы, улицы, застроенные детскими садами и, наоборот, детские сады в каждом дворе многоэтажной застройки. Чуть позже — гигантские школы на две тысячи душ, с классами по «к» включительно. Расцвет «продленки»! Милицию, никак не справляющуюся с шалостями бесчисленного подрастающего поколения, — и «бригадмилы» с народными дружинами, которые, если б собрать вместе, хватило на хорошую армию крепкого государства. Многие из граждан постарше помнят «педагогическую повинность» для аспирантов, вузовских преподавателей и даже студентов старших курсов. Массовый, многомиллионный переезд активного населения из центра городов в пригороды, где было элементарно попросторнее, и связанную с этим великим переселением отчаянную потребность в автомобилях. И те способы, которыми этот спрос удовлетворяли. В большем дефиците, чем автомобили, были только бабушки. И не в теме тот, кто посмеется над последним тезисом.