«Аналог „мотивации“ и целесообразность функционирования в искусственных системах типа ФОР на базе СМЭ»…
И прочая, и прочая, и прочая. Даже не одна сотая часть работ и меньше половины только основных тем. В результате одного-единственного акта понимания произошел синтез доселе изолированных направлений исследования, после чего работы пошли одна за одной. Посыпались, как из прохудившегося мешка. Для многого и многого не было даже названия, мало-мальски внятная терминология складывалась потом годами и чуть ли ни полный десяток лет. Можно было бы, пожалуй говорить о модной теме, если бы не одно обстоятельство. Пожалуй, еще ни одна техническая проблема не находила своего решения на стыке такого количества научных дисциплин. И никто не ушел обиженным.
50 год. Тот самый ноябрь
Самая младшая среди «рек», «Ангара» являлась и самой «продвинутой», имела самое большое количество новинок как в конструкции, так и в оснащении. Мало того, что ее спустили на воду позже других: буквально через полгода после постановки на боевое дежурство судно прошло глубокую модернизацию на верфи Комсомольска-на-Амуре. Прежде всего речь идет о радикальной смене основного вооружения подводного корабля и всех систем, хоть как-то связанных с его использованием. Такое решение, на первый взгляд, кажется парадоксальным, но, на самом деле, вполне логично. На «Ангару» с самого начала установили гораздо более совершенную силовую установку. АБЗ ее реактора уже с самого начала представляла собой вполне полноценную РКС, что значительно увеличило энерговооруженность корабля по сравнению со старшими сестрами, а сама установка, став компактнее и легче, давала на винты мощность до пятидесяти пяти мегаватт. Это позволяло, сохранив прежние динамические характеристики, нести куда более объемный и тяжелый комплекс вооружения.
Вообще же этот комплекс представлял собой характерный пример одной из извечных гримас военного судостроения, причем не только отечественного. То, что практически отсутствует в судостроении гражданском, коммерческом. «Ангара» сошла со стапеля позже, чем первый корабль следующего проекта и имела во многом более современное оружие. Можно сказать даже, что оно относилось к следующему поколению. По крайней мере, — отчасти.
Так что и управлять им должно было уже следующее поколение военных моряков. Более того, даже навигаторы теперь понадобились с особыми, новыми навыками. Это не значит, что на корабль пришли зеленые лейтенанты после училища, вовсе нет. Как правило, приходили хоть и молодые, но уже опытные офицеры после солидной, — не все смогли одолеть, — переподготовки.
Их готовили. Именно к чему-то подобному, к одному из таких вот дней их готовили если и не с детства, то с ранней юности. Кроме того, уже довольно давно что-то такое носилось в воздухе, нависало грозой в летний полдень, давило, как незримый груз. И, все-таки, когда этот момент настал, сердце сжалось не только у таких вот, как он, молодых, но и у ветеранов, много, много раз смотревших смерти в лицо. Вот уже неделю, сменяя друг друга, непрерывно висели над незримой линией границы Тяжелые Разведчики, их стянули сюда, на восток страны, в давно не виданном множестве. Командование, приведя войска в боевую готовность, непрерывно посылало представителей к руководству соседней страны, но те не привозили ничего утешительного, а командование, в свою очередь, хранило глухое молчание, ничего не сообщая войскам. Товарищ Ким был вежлив, обтекаем, уклончив, велеречив и говорил очень правильные вещи, ничего не отвечая по существу.
Если уже несколько лет царит мир, даже самый худой и ненадежный, в начале военного конфликта, — любого, даже самого, казалось бы, незначительного, страшно бывает даже самым смелым. Потому что никогда не бывает известно заранее, во что выльется этот конфликт. Погаснет через неделю, или разгорится в мировой пожар. Поэтому каждому мало-мальски ответственному человеку страшно, он до последнего, даже вопреки очевидности надеется, что, может быть, все-таки обойдется. Рассосется в самый последний момент. И для каждого война начинается по-своему. Спишь в казарме, а ее в четыре часа утра накрывает первым же залпом вражеской артподготовки. Смотришь в светлеющее небо, видишь бесконечные стаи самолетов, идущих с той стороны, — смело, спокойно, в четком строю, — и до тебя не вот еще доходит, что это — оно. А еще прямо во время ночного совещания в собственной столице может позвонить телефон. Что касается «Ангары», то она, в полном соответствии с графиком дежурства, «стала под Штырь», — так на здешнем сленге обозначали подвсплытие для планового сеанса радиосвязи. Вот тут-то оно и прозвучало. Им сообщили, что войска КНДР вот уже пятый час стремительно продвигаются на юг с рубежа 38-параллели. И хотелось только взяться за голову, никого не видеть и не слышать, а в голове крутилось одно только, отчаянно-беспомощное: «Зачем?!! Что же вы творите-то, с-с-суки?!!», а хорошо информированное воображение представителя военной элиты услужливо рисовало варианты дальнейшего развития событий, один другого краше, один другого заманчивее.