— … Ты готов принести священную клятву?
Конечно, я был готов. Эти слова мне уже снились ночами, так хотелось стать частью клана и владеть всеми его секретами. Ведь, только после этого мне будут подвластны силы руд и металлов, и я смогу быть как отец.
— Клянусь хранить секреты клана, и пусть меня покарают Подгорные боги, если я не сдержу свою клятву…
И я почувствовал, как меня что-то коснулось. Словно кто-то легонько провёл ладонью по моей макушке, неуловимо взъерошил волосы на голове.
— … Пусть Подгорные боги обратятся к тебе, пусть на тебя снизойдет их благодать, — отец встал рядом, держа в руках чёрную кирку. Металл кирки был испещрен затейливой вязью древних рун, языке Подгорных богов. — Вот кирка нашего предка, Торина Триглава, основателя клана Истинного слова, которого Подгорные боги первого коснулись своей благодатью. Возьми его. Если удержишь, то, значит, Подгорные боги сочли тебя достойным нашей силы… Я верю в тебя, сын.
Это древнее испытание, которое проходил лишь достойнейший. В руках гнома, готового принять Великую силу, кирка предка была словно пушинка, и порхала как бабочка. Но того, кто был не готов или не был достоин, настигала кара. Кирка «набирала» вес целой скалы, и дробила кости неудачника.
Я еще не успел коснуться рукояти, как все мое тело прошибла дрожь. На спине намокла рубаха, пот стал щипать глаза. Меня вдруг накрыл самый настоящий ужас — а если я не удержу кирку, если не смогу? Подгорные боги, помогите! Укрепите меня, дайте мне сил! Я должен удержать кирку, я смогу!
— Подгорные боги, помогите…
Я схватился за рукоять, и едва не упал! Небольшая с виду кирка оказалась невероятно тяжёлой. Ничего более тяжёлого я, вообще, не держал в руках, никогда в жизни не поднимал.
— Я смогу, смогу, — я стиснул зубы, прикусив губы. Рот мгновенно наполнился слюной и кровью. Из моего рта вырвалось тяжелое дыхание, почти хрип. — Подгорные боги, помогите.
Было очень тяжело, адски тяжело. Кирка клонилась к земле, а я ничего не мог с этим поделать.
Отец стоял рядом, но даже не дернулся, чтобы мне помочь. Он сильно побледнел, скрипел зубами, но ничего не мог поделать. Вмешиваться в испытание — великий грех и великий стыд. Нарушивший древние правила изгоняется из клана в тот же день и час, и никто и ничто не может этого изменить. Вот и сейчас в нем боролись две силы — отцовская любовь и долг старейшины клана.
— Держись, — сквозь зубы прошептал отец, держа непроницаемым лицо. Ничем другим помочь он просто не мог. — Держись, Сани. Ты сможешь.
В какой-то момент я понял, что все, больше я не выдержу, больше не смогу. Пальцы на рукояти разжимались сами собой, кирка вот-вот должна была упасть. На моих глазах навернулись слезы.
— Подгорные боги, помогите! — я уже не шептал, я кричал. — Помогите!
Видя это, отец отвернулся. Он тоже понял, что я больше не смогу держать молот.
— Дайте мне сил! Си-и-ил…
Все, конец моим мечтам. Все, я провалил испытание. Как же так? Почему? Я же мечтал стать настоящим рудокопом, мечтал искать рудную жилу, плавить из неё металл. А теперь все, ничего этого больше не будет! Я недостоин Силы, я неполноценный гном!
— Подгорные бо…
И тут, о чудо, кирка превратилась в пушинку! От неожиданности я вскинул ее над головой, едва не запулив куда-то в каменный потолок пещеры.
— Сани! — вскрикнул отец, «засветившись» от радости. — Сын, у тебя все получилось!
Я не сдержался и засмеялся от счастья. Я смог! У меня все получилось! Теперь я смогу «чувствовать» руду, смогу «зачаровывать» металл.
— У меня получилось, получилось…
— Ты чувствуешь это? — крепко обняв его, спросил отец. — Чувствуешь, как вокруг все изменилось?
Я кивнул, не в силах выдавить из себя ни слова. На меня «накатило» такое, что было не описать. Я словно оказался везде и нигде. Я «видел» сквозь толщу скалы, «ощущал» тянущиеся на сотни вёрст рудные жилы. Каждая из руд имела разный цвет, вкус и запах. Железо чуть горчило и оставляло солоноватый след во рту. Серебро было пряным на вкус, словно переборщили с пряностью. Золото же оставляло откровенно сладкий приторный привкус.
От всего этого меня зашатало. Голова загудела, словно я сделал большой глоток свежего хмельного пива. И упал бы прямо на алтарь, если бы меня не продержал отец.