Произнес это и замолчал.
— Гм… — только и смог на это ответить изумленный Федор.
Ничего другого он и выдавить из себя не смог. Слишком удивительной оказалась просьба. Если бы кто-то еще неделю назад ему такое рассказал, он бы ни в жизнь не поверил. А тут это на глазах происходит, за родного сына чуть ли не целый поселок пришел просить.
— Нет, — из-за его спины вдруг раздался тихий голос жены. — Не пущу Санечку.
По толпе пошла волна.
— Не пущу, — еще тверже повторила Прасковья, выбираясь из-за спины мужа и вставая рядом с ним. — Слышите, не пущу.
Федор рядом просто развел руками, показывая, что умывает руки. Мол, жена все сказала, что нужно.
Толпа вновь зашевелилась, и из нее вышли несколько женщин — их соседки по поселку, мужья которых работали в другой бригаде.
— Прасковья, пожалуйста, отпусти его с нашими мужьями, — обе они, невысокие, в одинаковых сереньких платочках, с горестно опущенными уголками рта, стояли прямо перед ней, и плакали. Из толпы тем временем подходили еще женщины — молодые, старые, темные, белые, всякие. — Прасковья, Христом Богом молим, отпусти его.
— Он же ведун у тебя, — громко проговорила непонятно откуда взявшаяся здесь старуха с крючковатой клюкой в руке. — Коли под землю пойдет, то все живы останутся…
Тут одна из женщин, что подошла первой, вдруг рухнула на колени. Следом упала вторая, третья, четвертая. Не прошло и минуты, как у ног Прасковью все женщины на коленях стояли и с мольбой на нее смотрели.
— Ни ку… себе! — вырвалось у Федора от такого зрелища. Даже пяться назад, к дому начал.— Совсе охуе… что ли…
— Ой, бабоньки, вы чего? — совсем растерялась Прасковья, то же, как и муж, шагая назад. — Встаньте, встаньте, сейчас же встаньте.
Только никто и не думал вставать.
— Прасковья, если бы не он, то мой Мишка бы сейчас там в шахте лежал, — всхлипнула одна из женщин. — И могилки бы у него не было.
— И мой то же, — подала голос ее соседка.
— И мой…
— И мой…
— И…
Считай все, кто пришел, могли в тот день мужа, брат или отца потерять.
— Не бойся, Проша, не пропадет он, — снова подала голос та самая старуха. Голос у нее был скрипучий, а взгляд в самую душу заглядывал. — Отпусти яго. Ведуны завсегда сами своей дорогой идут. А будешь яго держать, только хуже сделаешь.
Прасковья стояла, как смерть бледная, не знала куда деваться. Снова в руку мужа как клещ вцепилась.
— Мы же все понимаем, — вперед снова шагнул бригадир. Мялся, виновато улыбался, видно было, что этот разговор не просто ему дается. — Только, Федор, Прасковья, слово свою твердое даю, что самолично буду за Санькой присматривать. В шахте будет мне заместо сына. По всем бумагам его оформим как моего ученика. Со школой я договорюсь, они не будут чинить препятствий. А через пол годика мы ему из школы бумагу об окончании выправим и сразу же в горнозаводское училище оформим. Самый молодой шахтер у нас будет.
Ошарашенные Прасковья и Федор молча хлопали глазами. Ни о чем подобном они даже не думали.
— А как в шахте немного освоится, то и на разряд сдаст. Там и зарплата другая, и другие премии. Мы такому жениху настоящую казачку найдем. Чернобровую, кровь с молоком, с характером, чтобы жилось как в сказке. Народ, найдем, ведь Саньке казачку?
Мгновение, и в толпе раздался чей-то звонкий голос:
— А чего искать-то⁈ Я вот казачка! Чернобровая, с косой и с характером! С таким характером, что первый муж от меня с воем сбежал!
Толпа напряглась и разродилась хохотом.
— Найдем, Сергей Иннокентьевич! Не сомневайся, найдем такую казачку! — подхватили люди.
Сразу же поднялся шум да гам. В одном месте вспоминали какую-то Ленку с большими глазищами, в другом месте говорили про Аньку с грудями с арбузы.
— … У нас вон в соседях Люська заневестилась! — громче всех закричала женщина в красно платке. — Настоящая казачка! Стройная, черная коса в пол, в руках все ладится!
— А лицом как? Красивишна али нет? — подал сиплый голос плюгавенький мужичок, размахивая рукой с самым серьезным видом. Казалось, сам жениться собирался и себе жену подыскивал. — А то вдруг кикимора? Нам ведь кикиморы-то не нужны, нам королевишны…
— Ах ты ирод! —та покраснела и бросилась на мужичка с кулаками. — Сам прыщ, взглянуть некуда, а все ему королевишну подавай! Я тебе сейчас задам…
Вскоре уже вся толпа хохотала, смотря, как ругаются эти двое. Улыбались и Прасковья с Федором.
— Вот тебе и утро, Проша, — хохотнул муж. — Проснуться не успели, а нашего Саньку уже и в училище определили, и невесту ему нашли. Еще немного постоим, дело к свадьбе пойдет, а там и до внуков недалеко. Как тебе внуки-то, баба Проша?