— Живо! Пусть едет наряд, лучше два наряда! Бегом! Где здесь телефон⁈ Что глазами лупишь⁈ И где инженер по технике безопасности? Почему его нет? А где моя вода? Живо мне воду! Я новый начальник шахтоуправления…
Первыми прибыли врачи из больницы. Их старенький автомобиль с большим красным крестов на борту свистнул тормозами и встал, как вкопанный у проходной. Две женщины в белых халатах и белых чепчиках с саквояжами пошли в сторону толпы.
— Почему так долго? Что это за бардак? У меня тут кровь хлещет, а они даже не торопятся. Я этого так не оставлю, буду жаловаться главному врачу. Как ваша фамилия?
Одна из врачей, женщина измученного вида, явно была только что с ночной смены. Молчала, в спор и не думала вступать. Макнула кусочек бинта в спирт и начала обрабатывать рану на лице. Движения были точными, выверенными, любо-дорого смотреть.
— Ничего страшного. Хрящевая перегородка целая, больших повреждений нет, — негромко говорила она, продолжая орудовать ваткой. — Немного потерпеть и все будет в порядке.
— Что? Ничего страшного? — только что присмиревший Колосов едва не взвился. — Да, мне все лицо разбили! Ослепли что ли⁈ А если заражение, гангрена, сепсис? Вы, что не понимаете⁈ Слышали что-то про сепсис, неучи⁈ Меня нужно срочно везти в больницу! Немедленно! Это же настоящее ранение при исполнении. Мне нужен самый лучший хирург! Слышите! Живо везите меня в больницу! Пусть меня немедленно прооперируют…
У врача даже глаза округлились от удивления от последнего заявления. Она еще раз внимательно осмотрела повреждения на лице, но так ничего особенного и не нашла. Кровь прекратилась. Ничего не сломано. Губы, зубы, нос были относительно целыми, и не требовали никакого хирургического вмешательства. И при чем тут госпитализация?
— Товарищ, вам не нужно в больницу. Тут ничего серьезного. Сейчас я йодом пома…
Врач попыталась было объяснить, что ничего страшного не случилось, но осеклась. Мужчина на нее так зло посмотрел, что по ее спине мурашки побежали.
— Я сказал, чтобы меня немедленно отправили в больницу! — злоба буквально сочилась с его губ. — Или я сейчас же буду звонить в Москву в Наркомат угольной промышленности.
— Да, да, хорошо, мы сейчас вас заберем, — пролепетала врач, махнув рукой санитарам. Те ответили кивком, и пошли к ней. — Давайте я вам помогу.
Однако сразу отправиться в больницу не удалось. За их спинами раздался тарахтящий звук и рядом с машиной врачей встал пыльный мотоциклет. Милиция прибыла.
— Народ, что за шум? Что за собрание? — поправив портупею, капитан Тарасов строго посмотрел на собравшихся. Заметив окровавленного Колосова, сразу же повернулся к нему. — Гражданин, что это с вами?
— Какой я вам гражданин? — недовольно буркнул новый начальник шахты. — Я Колосов, новый начальник всего этого. Только сегодня прибыл из Москвы, чтобы заступить на должность, а тут такое…
Колосов выразительно показал на свой разбитый нос и губу, потом провел ладонью по пятнам крови на плаще и пиджаке.
— Что тут за махновщина происходит? Сегодня на меня с кулаками напали, а завтра из-за угла стрельнут? Это уже не бардак, а самое настоящее преступление! И я требую, чтобы вы немедленно приняли надлежащие меры!
С каждым новым словом Колосова милиционер все больше и больше темнел лицом. Все оказалось еще хуже, чем он надеялся. Похоже, рядовой конфликт на бытовой почте в любой момент мог вырасти до чего-то более страшного.
Шахтеры, народ своенравный, упрямый, часто лезли в драку. За не так брошенное слово могли запросто надавать тумаков. Тарасов был местным, и все это прекрасно понимал. Дебоширов журил, чаще пугал тюрьмой, и лишь некоторых сажал на пару дней в холодную, чтобы те проспались и подумали над своим поведением. Сейчас же все было иначе.
— Иначе я буду жаловаться в Москву. Сегодня же позвоню отцу, в наркомат угольной промышленности. Слышите, я требую провести расследование и всех виновных посадить в тюрьму!
— За разбитый нос? — удивленно хмыкнул милиционер.
— Да, причем тут мой нос⁈ — Колосов высокомерно дернул головой, вскидывая подбородок к верху. — Дело совсем в другом! Может тут халатность или настоящий саботаж? Говорю же, что нужно провести настоящее расследование.
— Сделаем, товарищ Колосов, обязательно сделаем, — кивал милиционер, раскрывая планшетку и вытаскивая блокнот. — Вы не возражаете, если я вас прямо сейчас и опрошу. Вам же уже оказали первую помощь. Итак, товарищ Колосов, что же случилось в шахте?
Морщась, жалобно охая, словно не нос разбит, а получил ранение в брюхо, мужчина открыл рот, и тут же его закрыл. До него только сейчас дошла вся нелепость его жалоб и обвинений. Пока он был в бешенстве, все казалось очень верным, страшным, а как немного поостыл, все стало видится совершенно в ином свете.