— Итак, товарищ Колосов, кто на вас напал? Вы его узнали? Как фамилия?
— Э-э…
Колосов все никак не мог выдавить из себя что-то более или менее вразумительное. Ведь, в самом деле, не скажешь же, что ты пару раз ударил мальчишку, а потом тот врезал тебе. Такое может лишь вызвать смех и осуждение. Вот мужчина и мычал, судорожно пытаясь придумать что-то подходящее для ответа.
— Товарищ Колосов?
— Э-э, я не разглядел толком. Там темно было. Кажется, я обо что-то стукнулся или меня ударили…
— Ничего не понимаю, товарищ Колосов, — наморщил лоб милиционер. — Так вас ударили или вы сами стукнулись?
Из толпы послышались смешки. Многие едва сдерживались, чтобы не засмеяться. Со стороны все это очень глупо смотрелось.
— Товарищ Колосов, я жду.
Кто-то хохотнул особенно громко, издевательски и Колосов не выдержал.
— На меня исподтишка напал какой-то мальчишка! Настоящий сумасшедший! Я ему сделал замечание о недопустимости нахождения в шахте, а он бросился на меня с кулаками. Даже камнями бросался.
Милиционер удивленно вскинул брови.
— Я-я-я, этого так просто не оставлю! Это что за дикость такая⁈ Хулиганство! Он же меня чуть не убил! Видите, видите, что он сделал⁈ — Колосов стал тыкать в свои разбитые нос и губы. — Я-я…
И тут мужчина вдруг издал торжествующий вопль и стал тыкать рукой в сторону проходной:
— А-а, вот он! Попался, поганец! Держите его, а то сейчас сбежит! Хватайте, хватаете⁉
От охватившего его возбуждения Колосов даже затрясся. Обида из-за недавнего унижения была очень сильной и требовала месте.
— Что встали⁈ Вон он! Вон!
Однако никто из собравшихся здесь людей почему-то не спешили выполнять его требование. Все молча смотрели на выходящего из проходной мальчишку в шахтерской одежде. Совершенно обычный мальчишка.
— Что вы все стоите⁈ — недоуменно спрашивал новый начальник. — Вот же он.
Люди, словно замерли. Просто стояли и молча смотрели на идущего к ним мальчишку.
— Товарищ милиционер… — у Колосова дрогнул голос, «дав петуха».
Мальчишка остановился в паре шагов от него. Смерил взглядом, а потом тихо сказал:
— Плохой, подлый человек, не рудокоп.
— Что? Вы слышали? Этот сопляк совсем обнаглел! — заорал новый начальник, чувствуя свою силу. — Кто, вообще, его сюда пустил? Уволю к чертовой матери! Слышите? Уволю!
п. Красный Яр
… К вечеру Колосов более или менее во всем разобрался. Принявший душ, пахнущий дорогим одеколоном и одетый в новый костюм, он вновь чувствовал себя уверенным, сильным, и готовым к действиям.
— Что ты мямлишь? Что суешь мне свои бумажки? — взял пачку бумаг со стола и бросил их в сторону своего зама. Митин стоял ни жив, ни мертв. Остальное руководство шахты — бригадиры, инженеры, бухгалтер — сидели с плотно закрытыми ртами, даже не думая перебивать новое начальство. — Этот сопляк же еще в школе учится? Как можно было оформить профориентацию? Это же филькина грамота, считай подложные документы!
Жутко побледневший Митин покачнулся, но, удержавшись, устоял на ногах.
— Все это в мусор, в ведро! И чтобы я про этого сопляка больше, вообще, ничего не слышал! Не при каких обстоятельствах не пускать его в шахту! Всем ясно⁈ — Колосов наклонился над столом, поддался вперед и долго смотрел на собравшихся тяжелым немигающим взглядом. — А теперь, кто это все подписывал, согласовывал? Каждому выговор с занесением! Все мне за эти ответите, — он показал пальцем на синячище на лице. Поняли?
Кто-то за столом, правда, непонятно кто, тяжело вздохнул. Причем это вышло особенно громко, тягостно, с надрывом.
— Я наведу порядок в этом бардаке… Кто у этого сопляка родители? Где работают? Отец здесь, на шахте…
После ответа Митина новый начальник довольно оскалился. Получалось, что отец этого маленького поганца работает тут, на шахте, а значит полностью в его руках.
— Значит, отец здесь работает, а сын шляется по шахте без надзора. Хулиган, выходит, растет. Куда же его родители смотрят? Наверное, такие же бездельники, пьют, дебоширят. Куда профсоюз смотрит? Партячейка чего молчит? Нужно срочно сделать соответствующие оргвыводы! Слышите? Где секретарь партийной ячейки? Срочно разберитесь! Такие люди в партии не нужны. Вам ясно?
Со стола поднял лист бумаги, поискал что-то там глазами, и, кивнув самому себе. После снова вчитался, и удивленно присвистнул.