Я сразу же направился к сараю. А чего откладывать? Дело нужное, важное. Без инструментов и мебели никуда.
— Ох ты! — едва открыв дверь, я сразу же ее захлопнул. Сарай оказался забит до самой крыши самым разным барахлом, готовым в любой момент вывалиться наружу. — Мне тут одному точно не справиться. Пашка? Бросай метлу, давай, беги на помощь!
Тот, а с ним и младший брат Петька, рванул к нему. А как иначе? Втроем что-то делать гораздо интереснее, чем по одному. Да, и какой мальчишка не любит копаться в старых вещах, представляя это очередным приключением.
— Батя просил поискать в сарае что-нибудь нужное. Давайте, все вытащим и посмотрим…
— Может там игрушки есть? — младший смотрел на сарай горящими глазами.
— Или велосипед… — это уже в предвкушении пробормотал Петька.
В основном, конечно, в сарае было никому не нужное барахло, годное разве только на растопку печки, но иногда встречалось и кое-что нужное.
— … Санька, глянь, какой гарный стул! Со спинкой, гнутыми ножками! — Петька поставил на землю скособоченный стул, у которого «гуляла» одна нога. — Тута только немного подкрутить надо.
— В сторонку его ставь! — я махнул рукой в сторону завалинки. — Туда будем тащить то, что еще сгодится.
Одни находки были чуть лучше, другие чуть хуже. Однако мы тащили все более или менее подходящее. Как говорится, вдруг пригодится. Вскоре у завалинки уже громоздилась настоящая гора из самых разных вещей. Здесь были и тачка с деревянным колесом, и деревянное ведро без ручки, и старый железный лемех от плуга, и еще крепкие вилы, и пара старинных топоров, которые тоненько звенели от стука. Мебель тоже нашлась — еще пара стульев с дранной оббивкой и длинная скамейка с облезлой краской.
Но самая главная находка ждала нас в самом конце, когда мы почти все барахло уже разобрали.
— … Саня, а я стукнулся, — Петька, баюкая от боли руку, захныкал. Он в углу сарая копошился и рукой что-то задел. — Больно!
— Не плачь, сейчас подуем, и все пройдет.
Младшие братья остались позади, а я пошел в тот угол. Только сейчас заметил там кирпичную трубу, что-то напоминающее очаг.
— Подожди-ка, это же… Горн! Вот и Петька! Ай да молодчина! — я едва не приплясывал на месте, узнав настоящий горн. Рядом в самом углу нашлись и кузнечные инструменты, и целая горка угля. — Тут же кузня раньше была!
Я смотрел на все это и не мог поверить нашей удаче. Это же самое настоящее сокровище, особенно для меня. Ведь, гном без кузни не гном, а так одно название. Да и руки у меня давно «чесались» с металлом поработать.
— Это же знак, что подгорные Боги меня не оставили, — прошептал я, с нежностью гладя холодный металл наковальни. — Они здесь, со мной.
В последнее время я не раз вспоминал кузни нашего клана в моем родном мире. Расположенные в гигантских пещерах, где от лавовых потоков светло, как на поверхности в яркий солнечный день, они поражали воображение. Вырубленный в скале, главный горн возвышался на тридцать локтей в высоту, и на десять локтей в ширину. Старейшины рассказывали, что огонь в этом горне разожгли Подгорные Боги и с тех пор он ни раз не гас.
— Эх, попробовать бы…
Воспоминания с такой силой нахлынули на меня, что руки затряслись от возбуждения. С адской силой захотелось снова ощутить в руках привычную тяжесть молота, плотный жар от пылающего горна.
— А давай разожжём? — из-за моего плеча высунулся Пашка, держа в руке спичечный коробок. — Страсть, как печеной картохи хочется. А?
Не в силах сопротивляться, я кивнул. Правда, начать решил с картошки, а с другого.
— Испечем, но прежде тащи сюда… — я показал пальцем на гору отобранного добра. — Вон треснутая лопата! Давай ее сюда! И мотыгу с вилами неси, сейчас все это чинить буду.
Жадно вдыхая запах гари, я быстро разжег горн. Меха выглядели не очень хорошо, поэтому ими совсем чуть-чуть подрабатывал. Мне ведь только попробовать, а не ковать боевую секиру с доспехами.
— Хорошее железо, настоящее…
Положив топор с трещиной на обухе прямо на раскаленные угли, я забыл обо всем. На меня словно опустилась плотная пелена. Кузнечный молот, только что казавшийся тяжелым, сейчас порхал словно пушинка. От ровного гудения огня в трубе бежали мурашки по спине, и хотелось кричать от радости. Я был дома, я был в своей родной стихии.
— … анька! — кто-то кричал, и, кажется, звал меня. Голос был очень знакомым, но почему-то доносился, словно из трубы. — Санька⁈ Ты оглох что ли⁈ Санька⁈
Я пришел в себя, когда меня сильно встряхнули. Пелена с глаз «слетела», и я снова стал видеть и слышать'.
— Санька, ты чего там наделал⁈ Чего это печь дымит? — по двору шел отец и громко возмущался. Похоже, он только что пришел и увидел дым, тянущийся из трубы сарая. — Спалишь же нас к чертям!