Казалось бы, что в этих патронах было такого особенного? Он не раз и не два задавался этим вопросом, но так и не находил ответа. Просто давно уже заметил, что именно эти патроны точнее всего летят в цель. Честно говоря, он и так почти не промахивался, но с ними стал еще метче стрелять. Куда целился, именно туда и попадал — точь в точь.
— Только девять целей… Жаль.
Но, главное, что его всегда поражало — это невероятная пробивная сила этих патрон. Поначалу, когда он и внимания на них не обращал, стрелял ими без разбору — по простым солдатам, по пулеметным расчетам, офицерам, артиллеристами. Когда же в бою попытался попасть в смотровую щель бронетранспортера, который поддерживал наступающую немецкую пехоту огнем, то немало удивился результату. От попадания броню машины насквозь пробило, что он уже потом обнаружил, когда ночью за трофеями лазил.
— Тогда решено, этими патронами стреляю только в броневик, танки или самолет.
Кивнул самому себе, соглашаясь, значит, с этим, и отложил кулек с особыми патронами в сторону.
— Нужно будет товарища сержанта попросить, чтобы со снабженцами поговорил. Может остались еще такие патроны… С ними половчее воевать-то. Спокойней как-то.
Правда, было еще кое-что, о чем он совсем никому не рассказывал. Честно говоря, даже и думать об этом было как-то странно. Дело было в том, что от патрон ощущалось какое-то непонятное тепло. Когда берешь такой золотистый цилиндрик в руки, сразу же накатывает спокойствие, все тревоги куда-то пропадают. Из-за этого он и положил один патрон в нагрудный карман рядом с комсомольским билетом. Сержант, когда это увидел, одобрительно прогудел: мол, правильно, последний патрон снайпер завсегда должен для себя оставить. Сурков же даже и не думал об этом.
Перед стрельбой у него уже настоящая привычка парень выработалась. Всегда перед прицеливанием касался нагрудного кармана гимнастерки, отчего сразу же накатывало спокойствие, уверенность. После этого осталось лишь взглянуть в прицел и сразу же потянуть за спусковой крючок. Выстрел, и намеченная цель поражена. Так всегда и стрелял.
— Мишаня? — из-за поворота показался сержант с двумя котелками, от которых пахло чем-то наваристым, сытным. У парня сразу же в животе забурлило. — Опять колдуешь? Бросай это дело, давай есть. Немцы вот тоже перекусывают, а мы что не люди?
Расположились в небольшом закутке, где у них был снарядный ящик пристроен в качестве стола. Запасливый сержант вытащил из сидора пару кусков хлеба, заботливо замотанных в чистую тряпицу, и пару головок лука. Все это он подвинул в сторону парня.
— Налегай на похлебку, сегодня с мясом. Повар сказал, что у артиллеристов случайным снарядом лошадь задело, пришлось пристрелить. Все как в жизни: кому-то беда, а кому-то еда…
Парень налег так, что за ушами трещало. Наголодался, а молодой организм своего требовал без задержки и в полном объеме.
— Я тут до старшего лейтенанта ходил, и кое-что тебе принес, — сержант вдруг тряхнул сидором, где что-то звякнуло. — Знаю, что ищешь.
Сурков с ложкой у рта замер. Слишком уж знакомый это был звук — тихий, нежный, почти мурлыкающий. Именно так и звучали Его патроны, когда тряхнешь сверток с ними.
— Проглоти сначала, а то от радости подавишься еще, — с усмешкой проговорил сержант, видя радостное нетерпение на лице у товарища. — Вот, держи. Со страшим лейтенантом по всей роте насобирали. Как говорится, с миру по нитке — нищему рубаха, а тебе, значит-ца, хороший запас патронов.
С этими словами из сидора одну за другой вытащил аж девять бумажных пачек с патронами. И на каждой виднелось клеймо того самого завода № 60 г. Ворошиловограда, где делали те самые особые патроны. Только оттуда винтовочные патроны имели особые свойства и особенно им ценились. Другие же были самыми обычными.
— Как? — удивился Сурков, мгновенно откладывая котелок с ложкой в сторону и начиная перебирать пачки с патронами. Спешил убедиться, что на всех коробках было то самое клеймо. — Это же те самые патроны!
— Как, как, каком к верху! — добродушно хохотнул сержант. — Я же не слепой, вижу, что к этим патронам у тебя особая любовь. Как с малыми дитятками возишься — чистишь тряпочкой, гладишь руками, бережно укладываешь в сумку. Не каждая мать так за детьми следит, как ты за патронами. К другим же патронам у тебя и близко нет такого уважения. Я и смекнул, что надо тебе тех патрон по ребятам в роте пошукать. Вот всей ротой и нашукали. Держи, стреляй, еще лучше стреляй по этим гадам!