Не давая сержанту договорить, раздался новый взрыв. На этот раз взорвался танк, что «полз» на левом фланге. Только его башня отлетела назад и, по случайности, попала прямо в бронетранспортер, ехавший позади. От сильного удара броневик перевернулся, давя солдат в кузове и на земле.
— Мать честная, — сержант схватился за сердце. — Еще один танк подбил! Как же так? Ми…
— Отставить! — позади него, словно черт из табакерки, появился сияющий, как новенький пятак, комбат. — Товарищ сержант… Семеныч, не мешай бойцу, пусть свое дело делает, как знает. Рядовой Сурков так держать! К ногтю всех этих гадов!
Сурков, по-прежнему, молчал, не говоря ни слова. Сейчас он особенно казался продолжением своей винтовки.
Ба-ах! Ба-ах! Ба-ах! Ба-ах! Ба-ах! Один за другим он выпустил все пять пуль!
— Броневик горит! Б…ь, еще один танк! — орал счастливый комбат, не отрывая глаз от окуляров бинокля. — Еще танк!
А парень вел огонь, как отлично смазанный механизм. Ритмично дергал за спусковой курок, заряжал винтовку, снова отстреливал магазин, опять заряжал, и так на новый круг. Патронная сумка рядом с ним пустела невиданными темпами. На поле один за другим падали немецкие солдаты, взрывались бронетранспортеры и танки. В окопах, не переставая, гремело «ура», бойцы подбрасывали вверх пилотки, шапки. Комбат за спиной Суркова уже не даже не кричал от радости, а просто хрипел.
Наконец, немец дрогнул и начал пятиться. Слишком большими были потери: больше десятка танков, шесть бронетранспортеров, почти две сотни солдат и два десятка младших офицеров.
Едва немцы отошли в тыл, как в небе «завыли» немецкие бомбардировщики. С воем двигателей и орущими сиренами, воздушные машины пикировали на советские позиции, поливая их огнем пулеметов, забрасывая бомбами. Изломанная линия траншей покрылась взрывами, небо затянулось черным дымом от горящих грузовиков.
— Все в укрытия! — орал комбат. — Живо, вашу мать!
— Всем спрятаться в укрытия! — повторяли приказ командиры рот и взводов. — Быстрее, быстрее!
… Сержант взвалил на себя раненного Суркова и потащил его в сторону землянки.
— Терпи, паря, терпи, — бормотал он, то ли себе, то ли товарищу на его спине. — Скоро будем на месте… Чего ты там все бормочешь? Взял я твою винтовку, взял. Не это? А что? Ты скажи, что нужно?
— … Найди… Найди его…
— Вот же неугомонный? Кого тебе найти-то? Фельдшера что ли? Так в землянке он.
— Найди… весовщика. Слышишь? Весовщика найди.
Глава 20
Изменения нарастают
В ночь с 18 на 19 сентября 1941 года советские войска оставили Киев. Киевская оборонительная операция завершилась потерей столицы Украинской Советской Социалистической Республики. В немецком котле оказались более 400 тысяч бойцов и командиров, почти 4 тысячи орудий и 116 танков. В плен попали не только солдаты, но и высокопоставленные командиры. Командующий Юго-Западным фронтом Михаил Кирпонос погиб при попытке прорваться из окружения.
Разгром Юго-Западного фронта открыл вермахту путь на восток Украины, в Приазовье и Донбасс. Казалось бы, история, словно гигантский локомотив, вновь понеслась по старым рельсам, повторяя уже произошедшие ошибки. Однако изменения все же были, они нарастали незаметно, постепенно приближаясь к критической границе, за которой уже не было привычного будущего.
Артемовск
Ставка 4-го армейского корпуса Вермахта
В воздухе еще «стоял» удушливый запах. Над домами, лежащими в руинах, тянулся черный дым. Автомобиль командующего 4-ым армейским корпусом генерала фон Шведлер ехал медленно, то и дело останавливаясь, чтобы охрана освободила дорогу от сгоревшей немецкой техники.
— … Чертов город, чертова страна, — негромко бурчал генерал, кутаясь в шинель. Ноябрьский ветер был пронзительный, ледяной, неумолимо выбивал все остатки тепла, несмотря на теплую генеральскую шинель. — Чертовы унтерменши.
Несмотря на взятие Артемовска, настроение у генералы было отвратительным. Его корпус «таял» с катастрофической скоростью, теряя солдат, офицеров, технику. Проклятые «иваны» сражались, как сумасшедшие, цеплялись за каждую деревню, город. Почти не сдавались в плен. Если не оставалось патрон, то подрывали себя и врагов последней гранатой.
Такой войны фон Шведлер еще не видел. Французская и польская компания сейчас казались обычной прогулкой, во время которой можно было особо не напрягаться, относиться спустя рукава к соблюдению армейских уставов. Французы и поляки сразу же сдавались в плен, когда сражаться больше не было возможности. Русские, напротив, бились до самого конца. Одно слово, унтерменши, звери, а не люди. Ведь, всякому здравому человеку понятно, что дальнейшее сопротивление немецкой армии просто бессмысленно.