Вот генерал уже сутки и корпел над картой, пытаясь понять, что теперь делать. Голова буквально раскалывалась от недосыпа, цифры и буквы расплывались, превращаясь в нечитаемую абракадабру.
— … Это какое-то сумасшествие, настоящее сумасшествие, — шептал генерал, массируя виски. Бесполезно, головная боль все равно не отступала, явно поселившись надолго. — Какое в этих условиях наступление? Какое? У нас же нет никаких ресурсов… Эти две дивизии — просто слезы… У нас ничего нет, совсем ничего…
Предыдущие бои основательно истощили 12-ую армию. В ротах оставалось до половины состава. Почти не было танков, артиллерийских орудий.
— Ничего.
Сдвинув в сторону карту, генерал стал перебирать донесения командиров о потерях. Картина, действительно, была катастрофической. Некоторые полки по численности приближались к батальонам, те, в свою очередь, — к ротам.
— Убито, убито, убито, убито, — читал он, чувствуя, как начинает кружиться голова. — Убито, убито, убито, убито… Ранено… Что?
Над одним из донесений он застыл.
Генерал некоторое время внимательно рассматривал донесение, то приближая его к глазам, то, наоборот, отдаляя. Однако, его содержание все равно оставалось неизменным — батальон капитана Савельева по какой-то причине за время последних боёв понёс наименьшие потери. Причем батальон воевал наравне с остальными, не отсиживался в тылу, а воевал в самом пекле, как и все. Тем удивительнее было донесение.
— У всех до половины состава выбило, а у него какие-то два с половиной десятка. Не понимаю…
Он ведь прекрасно знал этого самого капитана. Савельев никогда не праздновал труса, любил ходить в лихие атаки и отличался известным авантюризмом. Словом, с какого такого бока у него должны быть наименьшие потери? Коротеев скорее поверил бы в обратное. Однако, бумага «говорила» именно то, что «говорила»: батальон капитана Савельева, принимая участие в ожесточенных боях, понес неоправданно малые потери. В чем же причина?
Немного посидев, генерал ещё раз все тщательно проверил. Все оказалось именно так, как и было в донесении. В батальоне Савельева было меньше всего убитых и раненых, существенно меньше.
— Так… Миша⁈ — командующий, развернувшись к двери, громко позвал ординарца — бойца Ерохина, в одном лице исполнявшего роль и ординарца, и вестового, и порученца.
— Константин Аполлонович⁈ — из-за двери тут же показалась вихрастая белобрысая голова Ерохина. Встретившись глазами с генералом, тот расплылся в улыбке. Всегда таким был — веселым, заводным, улыбчивым, и что греха таить, шебутным. — Чайку, значит?
Генерал покачал головой.
— Живо разыщи капитана Савельева! Пусть мухой ко мне бежит! Только быстро!
Дверь тут же захлопнулась, и в коридоре послышался топот сапог — Ерохин понесся.
Генерал в ожидании начал прохаживаться по комнате, не переставая думать об этом деле. Что он хотел услышать от капитана, честно говоря, и сам не знал. Разговор покажет, как говорится.
— Товарищ генерал, разрешите? — наконец, послышалось из-за двери. Не дожидаясь ответа, вошёл капитан. — Капитан Савельев по вашему приказа…
Командующий не терпеливо махнул рукой, приказывая заходить. И сразу же в лоб задал вопрос:
— Что это такое?
Савельев с недоумением посмотрел на генерала. Не понял, чего у него спрашивают.
— Вот, в этом донесении! Ты докладываешь, что с 21 сентября по 4 ноября твой батальон потерял убитыми 23 бойца. Раненых 12 человек. Что это?
Капитан взял в руки своё донесение. Он, по-прежнему, ничего не понимал. Донесение было его, содержание он прекрасно помнил. Но в чем вопрос, чего от него хотел командующий, никак не мог сообразить?
— Товарищ генерал, э-э-э…
— Капитан, я спрашиваю, почему у тебя такие потери? Ты знаешь сколько потеряли убитыми твои соседи? Родионов, Загитов, Семцом? Вот, донесение комбата Родионова — 114 бойцов убито, 83 бойца ранено. Загитов сообщает о 190 убитых бойцах и 203 раненных.
Тот неуверенно кивнул. Конечно, он знал. Не точно, но примерные цифры представлял. Они же общаются между собой.
— Так, какого лешего, ты так мало потерял?
Капитан почему-то занялся.
— Чего молчишь? — недовольно сдвинул брови генерал. — Что, черт побери, происходит? У всех людей не хватает, а у тебя почти полнокровный батальон. Как это так? Дьяволу душу что ли продал?