— Может обойдется, товарищ командующий? — рядом с генералом встал начальник штаба, хмурый полковник лет пятидесяти, и стал вглядываться в амбразуру. — Вчера мы немцам тоже дали как следует прикурить. Вряд ли у них остались оперативные резервы.
Надежда на это, конечно, была, пусть и слабая. Артемовск, несмотря на все разрушения, был и оставался крупным железнодорожным центром, что позволяло сюда быстро перебросить подкрепления. Словом, сейчас у немцем резервов могло и не быть, а через час, напротив, в тылу могут появиться одна — две свежих пехотных, а то и моторизованных дивизии.
— Товарищ командующий, предлагаю усилить полк Алехина, — начальник штаба развернулся к генералу. — Вчера из Ворошиловграда к нам подошли два сводных шахтерских полках, большинство коммунисты, рвутся в бой. Выиграем немного времени для строительства новой линии обороны.
Генерал Коротеев, недолго думая, махнул рукой. А что ему еще оставалось? Из-за вчерашнего неудачного наступления его армии срочно требовалась перегруппировка. В некоторых подразделениях оставалось до половины личного состава, они фактически лишились боеспособности. Два сводных полка, сформированных полностью из шахтеров, действительно, могли дать возможность выиграть немного времени, если повезет, конечно. Ведь, кадровых военных в полках раз-два и обчелся, почти все мобилизованные.
— Говоришь, рвутся в бой? Шахтеры, значит, — задумчиво говорил генерал, снова и снова бросая взгляд в сторону немцев. — Стрелковые полки, без танков, без орудий…
Он пристально посмотрел на членов штаба, и все прекрасно поняли эту заминку. Набранные из шахтеров части, хоть и именовались стрелковыми полками, по факту ими не были. Еще вчера мобилизованные бойцы были шахтерами, рабочими, обычными людьми, большая часть которых оружие в глаза не видели. Если же и видели, то в руках не держали. Естественно, в бою от них было мало толку. Получалось, обыкновенное «мясо», которым затыкались дыры в обороне. Они, как это ни горько было признавать, должны были задержать наступление врага, давая возможность остаткам кадровых частей Красной Армии отойти и сохранить свою боеспособность. Такова была суровая правда войны и с этим ничего нельзя было поделать.
— Командуй, Галандин, — наконец, кивнул генерал.
Начальник штаба тут же схватил трубку телефонного аппарата.
— Башанов? Полковник Галандин! Киреев рядом? — полковник говорил резко, словно топором рубил. — Занимайте вторую линию обороны! Приказ держаться…
И в течение часа оба сводных полка оказались на самом острие продолжавшегося немецкого наступления. Затухавшая было стрельба возобновилась с новой силой. Хлестко били винтовки, захлебываясь от непрерывного огня стреляли пулеметы.
Поле уже было усеяно телами в серых шинелях, но волны немецкой пехоты снова и снова накатывались на советские позиции. В какие-то моменты немцы даже подбирались к неровной линии траншеи, где оборонялись шахтеры, но после яростной штыковой атаки откатывались назад.
— … Продержитесь, еще немного продержитесь, — сквозь стиснутые зубы шептал генерал, смотря через окуляры перископа. — Галандин, сколько еще нужно времени?
— Нужны сутки, товарищ генерал, а лучше двое суток. Новые позиции еще толком не готовы. Никто не ожидал, что немцы так быстро оправятся от потерь.
— Двое суток? Значит, должны продержаться двое суток, — резко сказал генерал и отвернулся.
Сутки, а уж тем более двое суток, для сводных полков были настоящим приговором. После целого дня непрерывных атак и двух массированных авианалетов в окопах осталось не более половины личного состава. Шахтеры умирали с винтовками в руках, но не сделали ни шагу назад.
В этот момент зазвонил телефонный аппарат. Схвативший трубку, старший лейтенант на глазах изменился в лице. Бледный, как смерть, тянет трубку.
— Товарищ генерал, с восточного НП докладывают. Немецкие танки, до батальона…
— Твою мать, накаркали! Целый батальон танков! Они же сметут все!
Вскоре танки стали видны и отсюда. По мерзлой земле шли, как на параде, свиньей. Послышались первые выстрелы. До наших позиций, правда, снаряды не долетали, разрывались примерно в сотне шагов от траншей.