— Не успел, твою мать, не успел. Эх, капитан, капитан…
Лихая атака, произведенная бронепоездом, обернулась против него самого. Развернувшиеся танки открыли огонь почти с «пистолетной» дистанции. Здесь и слепой не промахнется.
Первые выстрелы, пристрелочные, «ушли в молоко». Снаряды, поднимая в воздух тучу земли, взорвались у железнодорожных путей.
— Эх, капитан…
Командующий машинально снял фуражку, словно прощался с экипажем бронепоезда. Отвернулся, судорожно расстегнул ворот кителя. Воздуха не хватало.
— Попали…
Вот и первое попадание в бронепоезд! Рядом с паровозом все заволокло белым дымом — полное ощущение, что взорвался котел. Следующее попадание пришлось на второй вагон, где возвышалась орудийная башня! Вновь поднялся белый дым, полностью закрывший собой вагон.
— Снова попали…
Полковник опустил бинокль, не в силах больше смотреть на это избиение. Три точных попадания в бронепоезд, у которого вместо брони обычные железные листы.
— Товарищ генерал, надо эвакуироваться, — тихо проговорил полковник, касаясь плеча командующего. Тот поднял голову. — К вечеру немцы будут здесь.
— Морозов все? — Коротеев кивнул в сторону железной дороги.
— Да, все. Вот… Что? — начальник штаба, только что схватившийся за бинокль, замер. Потом судорожно вздохнул и прохрипел. — Товарищ командующий, смотрите! Это же Морозов…
А на поле боя творилось такое, что в голове не укладывалось. Бронепоезд, по которому самым натуральным образом «долбили» три десятка танковых орудий, не просто выстоял, но еще и огрызался огнем. Из двух орудий снова и снова летели снаряды во врага, на разрыв стволов лупили пулеметы.
— Горят, суки! Горят, товарищи…
Пригороды Артемовска
Бронепоезд
Где-то совсем рядом сильно грохотало. Баамс! Баамс! Баамс! Баамс! Казалось, кто-то долбил со всей силы кувалдой по железному баку! Баамс! Баамс! Баамс! Баамс!
— А-а-а-а, — простонал я, с трудом дотягиваясь до головы и сжимая ее руками. — А-а-а-а.
Раскрыл глаза — вокруг темно. Закрыл глаза, потом снова открыл — все равно темно.
— Подгорные боги, где я? Что это, вообще, такое?
Я ничего не мог понять. Вокруг меня было темно, от сильного запах пороха першило в горле.
Баамс! Баамс! Совсем рядом снова загрохотало. Баамс! Баамс!
— Уголь…Какой еще уголь?
Принюхался, пахло чем-то знакомым. Лежал на камнях, удивительно похожих на уголь.
— Точно уголь!
Перевернулся и сел. Руками ощупал все вокруг себя. Уголь, и правда, был везде.
— Это, это… Черт, я в вагоне с углем! — наконец, дошло до меня. — В бронепоезде!
Сразу же перед глазами встала вчерашняя ночь. Вспомнил, как оказался в старом цеху, как «зачаровывал» металл бронепоезда, как в конце концов выдохся и мне сильно поплохело.
— Истощение… Это истощение… Отец, кажется, рассказывал про такое…
Когда-то очень и очень давно я слышал, что такое бывает. В старинных легендах рассказывается о великих гномах-магах, которые после жестоких битв падали от истощения и засыпали мертвым сном на недели, месяцы и даже годы.
— Перенапрягся, значит, с адамантием.
Решим проверить, что же у меня получилось, я приложил руку к железной стенке вагона. Едва только кожа коснулась металла, как меня сразу же накрыло знакомой теплотой. Именно так отзывался металл Богов, когда его касаешься.
— Ну-ка, а там проверим…
Я поднялся и стал обходить вагон, касаясь ладонью металла в самых разных местах. И всякий раз от этих прикосновений меня накрывала волна особого спокойствия и невероятного тепла. Такие ощущения — верный признак металла Богов.
— Адамантий везде! — удивился я, ведь, сделать такое весьма и весьма непросто. Даже в легендах подгорного народа металл Богом мерили килограммами, но никак не тоннами. — Значит, у меня получилось! Получилось!
Вскочив с пола, я предвкушающее улыбнулся. Теперь-то я смогу постоять за себя и родных. Орки этого мира ответят за все.
— Отец, подожди еще немного…
В этот момент совсем рядом снова что-то грохнуло, и вагон «зазвенел», как колокол. Та часть стенки, куда пришелся удар, неуловимо сверкнула сиреневым светом, и вагон вновь погрузился в полумрак.
— Похоже, я бой проспал! — тут до меня дошло, что это за грохот такой стоит снаружи. — Подгорные боги! Отец же там!
Как ужаленный, я рванул в начало вагона и со всей силы врезался в дверь. В замке что-то хрустнуло, дверь распахнулась, и я кубарем полетел вперед.