«Долгое время богиня жила в саду наслаждаясь тишиной и покоем. Но спустя некоторое время ей стало скучно, и она решила создать жизнь, чтобы, наблюдая за нею хотя бы понять, чего она лишилась, потеряв своего возлюбленного». — читал он. — 'Первым был создан мужчина. Это был высокий темноволосый юноша, чем-то неуловимо похожий на того парня, которого она любила и потеряла из-за амбиций своих родителей. И в честь него он получил имя Тройл. Чуть позже к нему присоединилась девушка, созданная ею из одной из ветвей колючего дерева растущего на родине богини. Женщина — подумала она, — помимо своей красоты должна иметь и шипы, и потому материал этого дерева, будет наилучшим выбором. Девушка получила имя Ллина, в честь прекрасного, ароматного, но очень зловредного растения, у которого даже соцветия имели шипы. Чтобы не мешать развитию событий богиня все это время оставалась невидимой для созданных ею разумных. В какой-то определенный момент юноша и девушка встретились и разумеется полюбили друг друга. Как и водится, от любви этой пары появилось потомство. И если для комфортной жизни Тройла и Ллины хватало плодов и растений сада богини, то для многочисленного потомства этого сада оказалось катастрофически мало. И когда отлучившаяся на некоторое время богиня вернулась назад, то просто ужаснулась.
Некогда цветущий и прекрасный сад превратился почти в пустыню, населенную многочисленными тупыми и драчливыми созданиями, опустившимися настолько, что готовы были поубивать друг друга из-за съедобного побега какого ни будь растения, или из-за косого взгляда, брошенного случайным образом. Сами же созданные Этерией — Тройл и Ллина, давно рассорились и теперь возглавляли две различные группировки постоянно воюющие друг с другом, позабыв что все населяющие этот сад существа, фактически их дети и потомки. Богине очень не понравился такой расклад и разгневавшись она превратила всех находящихся здесь разумных в существ, живущих только ради утоления голода и жажды. После чего выбросила их из своего сада и заставила забыть дорогу в этот цветущий сад. И как бы в укор своим родителям они получили имя Тролли. Это название возникло от соединения имен основателей их рода'.
Самым же интересным оказалось в итоге то, что тролли не забыли своей создательницы, и если большинство других ее детей в большей степени выбирают для поклонения богов самостоятельно, то тролли поклоняются именно Этерии — богине матери.
Женька отложил книгу, когда его глаза уже слипались от усталости. И хотя, за чтением пролетел целый день, он даже не заметил, как это произошло, хотя и временами отвлекался от книги, занимаясь какими-то иными делами. Но тут же возвращался к ней, когда появлялась такая возможность.
Следующее пробуждение, заставило его вновь насторожиться. На лавке находилась отчищенная броня и оружие, подготовленные к походу, а на столе легкий завтрак. И хотя недочитанная книга все еще лежала на столе, имелся явный намек на то, что пора выдвигаться. Стоило одеться и слегка перекусить, как стена вновь протаяла, и гнома буквально вынесло за пределы помещения где он находился. И единственное, о чем он жалел, что не удалось взять недочитанную книгу с собой. Хотя она и была довольно тяжелой, но настолько захватила его, что он не желал оставлять ее на столе, надеясь, когда ни будь завершить начатое с ней ознакомление.
В этот раз он оказался на огромном стадионе, чем-то похожим на древнеримский Колизей. Самым удивительным оказалось то, что трибуны, уже были заполнены. Вот только вместо людей, или каких иных разумных, все они были заполнены призраками. Во всяком случае эти полупрозрачные, слегка голубоватые субстанции, то перемещающиеся с место на место, то замершие почти неподвижно, были похожи именно на них. За все время, что Женька, находился здесь он успел налюбоваться ими, учитывая то, что и его наставники, тоже относились к ним, хотя порой и принимали вид живых. Самым, пожалуй, жутким было то, что, хотя многочисленные трибуны, были заполнены до отказа, насчитывая на самый скромный взгляд несколько тысяч особей, все происходящее здесь происходило в полной тишине. С другой стороны, место звуков заполняли эмоции, причем настолько сильные, что порой их по его мнению, было даже через сур много. Если до Женьки и доносились какие-то звуки, то виновником их был скорее он сам, или его противники, которые не заставили себя ждать.
Первыми на этот раз появились панцирные львы. Чем-то эти звери были похожи на тех львов, что встречались на земле, и в тоже время имелись отличия. Помимо пышной гривы, вокруг головы, как и у земных животных, у местных имелся еще и костяной гребень, начинающийся от затылка и спускающийся по спине, примерно до середины хребта. Еще на тренировках, занимаясь с наставниками Женька твердо уяснил то, что наносить удары, по этому костяному панцирю, почти бесполезно. Хотя бы потому, что они, во-первых, не причиняют до определенного момента никакой боли, а во-вторых, разрубить их практически невозможно, зато можно достаточно быстро затупить, а то и сломать собственное оружие, что и было не раз показано ему, во время тренировок. И вообще, убить их было достаточно сложно. Нужно было, как-то обездвижить их, подрубив как минимум переднюю пару ног, а уж после расправиться с увертливыми хищниками. Все же их кошачье происхождение никто не отменял. Или же как-то умудрить оказаться под ними, чтобы распороть брюхо. Но в этом случае стоило опасаться когтей зверя, реакция которого была все же на порядок выше, чем у гнома.
Женька в очередной раз мысленно поклонился своему безвестному наставнику, преподавшему ему уроки боя, и вступил в схватку. Проблема заключалась еще и в том, что на него нападало два льва, действуя с разных сторон. Поэтому приходилось, одновременно не только нападать, но и держать оборону. Хорошо хоть их появление не было неожиданным, как два дня назад, и Женька успел приготовиться, вспомнив все что предлагалось ему на тренировках. И когда первый зверь совершил прыжок, видимо надеясь, как минимум запугать гнома, или же помять под себя, Женька вместо того, чтобы увернуться от зверя наоборот, постарался оказаться под ни, и выставив свой кинжал над головой, успел всадить его в грудную клетку, и ведомый силой инерции полета рассечь нижнюю часть зверя от передних лап практически до середины брюха. Правда при этом он с головы до ног измазался в хлынувшей на него крови, но зато первый противник упал, почти бездыханным. И гном, пока напавший лев корчился в конвульсиях, получил некоторую передышку, потому что второй зверь, почему-то впал в ступор, глядя на подыхающего напарника. Полученную передышку, Женька обратил на свою пользу, тут же напав на второго зверя, заметив его несколько неадекватное поведение. И именно это помогло ему, хотя и чуть не стоило жизни. Залитый кровью первого зверя, он поскользнулся на каменной плите арены, и вместо удара топором по морде, его замах пришелся на передние лапы, второго зверя, отчего тот сразу же уткнулся мордой в песок. Женька же в последний момент успел вывернуться из-под оскаленной морды, а дальше уже поднявшись, спокойно добил льва перерубив ему спинной хребет, сразу за краем костяного нароста.
Эмоции толпы донесшейся до него заставили его скользнуть взглядом по трибунам. Женька увидел беснующуюся толпу, и опущенные вниз большие пальцы рук сжатых в кулаки. Толпа желала смерти его противникам, и Женька не заставил себя ждать, тут же положив конец и так находящихся на последнем издыхании зверей. И отсутствие звука ничуть не помешало понять, что в данный момент он выступает в роли гладиатора, ублажая толпу призраков, радующуюся кровавому зрелищу происходящему на арене.
Вот только если на трибунах находились призрачные субстанции, когда-то возможно и бывшие представителями местного населения, то на арене сражались вполне живые. И Женька чувствовал это на собственной шкуре.
После короткого отдыха, и освобождения арены от мертвых тел, которые неведомым образом просто поднялись в воздух и с некоторым хлопком исчезли из глаз, на арену вышел следующий противник.
Первые несколько секунд, Женька удивленно вглядывался в стоящего у дальнего входа на арену мамонта, и просто не понимал, что нужно с ним делать. За все время тренировок у него не было подобного противника, и он даже не представлял, как к нему подступиться.