— Что с ней? — спросил Зураб, устраивая женщине изголовье.
— С силосной башни упала, головой прямо о камень.
— О камень? Здесь — камень?
— Да, надо же было — о камень! Прошу вас, не мешкайте. А дорогу знаете? Вон там — брод…
— Брод? — Гогия насторожился.
— Сразу за деревней речка, и недалеко бро… — Человек осекся, хлопнул себя по лбу. — Нет, там не переедете. Дня два назад грузовики увязли, придется объехать… Очень прошу… Придется объехать!
Машина тронулась. Мужчина бежал за нами, давая последние указания.
Женщина стонала и металась.
Георгий раскрыл карту.
— Если переедем через реку…
— Не переедем! — отрезал Гогия.
— Если переедем через реку, то снова придется въезжать на ту гору, зато меньше ехать — километров двадцать, а если в объезд — все восемьдесят, — высказался Георгий.
Машину сильно потряхивало. Нам это было нипочем, но обессиленная женщина не могла удержать голову. Зураб положил голову женщины себе на колени и обхватил ее за плечи. Она вырывалась, стонала, просила воды.
— Не проедем восемьдесят километров, истечет кровью.
Я положил руку на окровавленный лоб женщины. Она пылала. Остановил машину у родника и, смочив платок, вытер ей лоб.
— Почему бросил меня?! Бессовестный! — кричала женщина в бреду, разрывая одежду на груди, и снова просила воды.
— Нельзя пить, нельзя! — успокаивал ее Зураб, но женщина не слышала его и все кричала:
— Уходи, обманщик, убирайся! Пить!
Проехали станицу Удобную, вдали заблестела речка. У брода Гогия нажал на акселератор, и машина врезалась в топь. Округлив глаза, Гогия напряженно смотрел вперед. Машина медленно теряла скорость, но противоположный берег становился все ближе. И тут машина наскочила на здоровенный валун под водой и круто развернулась. Гогия крутанул баранку, скорость упала, и колеса забуксовали. Георгий спрыгнул в воду, я тоже.
Гогия включил задний ход; он действовал быстро, умело, точно. Не выпуская баранки, одной ногой упираясь в дно, он вместе с нами подталкивал машину. Нечеловеческим напряжением сил достигли наконец берега. Гогия остановил газик, утер с лица пот. Мы скинули сапоги, вылили из них воду, отжали носки.
Женщина притихла, бессильно припав к груди Зураба, сознание не возвращалось к ней.
— А вдруг умрет, а? — испугался Гогия и тронул машину.
— Быстрей, Гогия, быстрей! Довезем живой, не бойся! — ободрял я Гогию.
Стремительно пронеслись мы через кукурузное поле и въехали на злополучную гору. Машина уверенно ползла вверх. Главное было теперь — не потерять скорость и не угодить в колею от грузовиков. У последнего поворота мы с Георгием стали у края обрыва, подстраховывая машину.
— Давай, родная, не подведи, видишь, какое дело, не позорь перед людьми, давай, давай! — вслух уговаривал Гогия свою машину, не обращая на нас внимания.
Когда мы выбрались наконец на ровную дорогу, до Шедока оставалось всего километров десять.
Гогия сбавил скорость, отер пот и сказал довольный:
— Хорошая машина. У хорошего водителя всюду пройдет.
Женщина снова застонала и заметалась. Ее стала бить дрожь.
— Потерпи, вот-вот доедем, потерпи! — кричал измаранный кровью Зураб, всеми силами пытаясь удержать женщину, но та рвалась из рук и кричала:
— Пусти! Пусти!
Шедок — райцентр. У въезда в город арка, а на ней крупными белыми буквами: «Приветствуем образцового водителя!» Дорога за аркой до того разъезжена и разбита, что водитель поистине должен быть образцовым. Машину швыряло из стороны в сторону.
Первый же встречный указал нам дорогу к больнице. На одном повороте газик странно подскочил. «Не хватало, чтобы шина лопнула!» — подумал я и тут же услышал предательский взрыв.
Мы осторожно вынесли женщину из машины, уложили на плащ, потом на брезентовку — вместо носилок — и понесли к больнице. Зураб шел впереди, мы с Георгием сзади. Гогия снял тяжелое запасное колесо, но не удержал его — сказалась усталость. Колесо волчком завертелось на земле. Мы бежали. Женщина громко кричала.
— Шагайте в ногу, шагайте в ногу, — твердил Зураб.
Какой-то мальчик увязался за нами и указывал дорогу.
— Если бы мы и работали так в лад… — сказал Георгий и осекся, сообразив нелепость своих слов.
В больнице женщину положили на каталку и тут же увезли в операционную. Появилась дежурная сестра и стала расспрашивать нас, заполняя больничную карту.
— Фамилия.
— Мшвеладзе, — ответил Георгий.
— Фамилия больной, — улыбнулась медсестра.