— Шутим, начальник?
И мы, все трое, дружно захохотали. Потом Гогия затянул песню.
За окном машины тоскливая картина бездарного художника: серое небо без просвета, зеленая земля без единого цветка и темные извивы слякотной дороги, бесконечно тянущейся перед нами.
1965
ВЫХОДНОЙ ДЕНЬ
Важа Мартирозашвили мой сосед. Мы вместе ходили в детсад, потом в школу. В девятом классе он прокатился по лестничным перилам и… получил «академический» отпуск, отстал от меня на год. Озорной был очень! После школы Важа захотел продолжить учебу в Политехническом институте, но в тот год, на его беду, желающих обладать дипломом автоинженера оказалось слишком много. Три предмета сдал на пять, а физика подвела — вопрос касался четырехтактного двигателя.
— Не повезло мне! — возмущался Важа. — Другим доставалось то, что они знали.
Не сумел он сдать и на следующий год, не попал в институт и при третьей попытке. И отец пристроил его в контору какого-то треста. Позже он работал экспедитором на лимонадном заводе. Короткое время был заведующим закусочной.
— Что делать, приходится заведовать, — пожаловался он мне как-то с несчастным видом.
— Понимаю тебя, но кто-то должен заведовать! — посочувствовал я.
— Чует сердце, скоро «Волгу» выиграю по лотерейному билету.
— Как скоро, не спросил? — усмехнулся я.
— Говорят, очень скоро, — ухмыльнулся Важа, хлопая меня по плечу. — Так что стану все-таки «автоинженером».
Спустя три месяца Важа «выиграл» зеленую «Волгу». В нашем небольшом дворе вырос гараж, а Важа раздобрел, растолстел прямо на глазах.
— Зарядкой надо заниматься, брюшко появилось, — посетовал он как-то.
— Смотри, гантели не поднимай и штангу тоже, силовые упражнения опасны, особенно по утрам, — предостерег я его.
— Что ты говоришь!
— Да-да.
— Ва! — воскликнул он.
Все комнаты нашего дома выходят на общие длинные балконы, нависающие над двориком. Жизнь соседей здесь как на ладони. Но я так и не видел его за зарядкой. Правда, Важа уходит рано — в семь уже на работе, а я встаю в половине восьмого. Единственное утро, когда мы встречаемся — воскресное.
Сегодня как раз воскресенье. Я занимаюсь зарядкой на балконе, Важа моет во дворе машину. Ему помогают мальчишки — они в любом возрасте любят возиться с машиной. Важа доверил им колеса — каждому по одному. Ребята соревнуются — кто вымоет лучше и быстрее. В награду получат конфеты. В машине у Важи всегда имеются конфеты, лежат рядом с небрежно брошенными иностранными журналами. Когда он в настроении, может и прокатить своих помощников на «Волге».
— С утра жарища! — замечает Важа.
— Южный ветер, горячий.
— Почем ты знаешь?
— Бюро прогнозов сообщило.
— Значит, польет дождь, — хохотнул он, глянув на небо. Синева над ним была до того ясной, прозрачной, что казалось сомнительным, есть ли на свете хоть одна тучка.
— И выходной за работой проводишь? — интересуется Важа. Видно, замыслил что-то.
— А чем заняться? Скажи — отложу работу.
— Давай махнем за город! Духота тут.
— Куда поедем?
— Куда хочешь. Посидим где-нибудь в ресторане, кутнем хорошенько.
— Ну нет, неохота умирать.
— Не бойся, не пью, когда за рулем.
— Ладно, едем.
— Собирайся тогда.
Важа выехал на проспект Руставели. За три месяца обладания «Волгой» он успел завязать знакомства с такими же владельцами машин, дельцами, как он, и, проезжая мимо друг друга, они здоровались на особый манер, довольно улыбаясь. «Куда?» — спрашивала рука, не занятая рулем. «Не знаю», — отвечали, передергиваясь, плечи. «Прогуляться немного», — добавляли пальцы. «Вам-то что!» — бормотал мотор, и неслись, шурша, колеса.
— Тамаз! — долетел до меня знакомый голос.
— Ва! Какая девочка! — не сдержал восхищения Важа.
— Куда едете?
— Познакомься, сосед мой и приятель.
Белая рука «девочки» скользнула в открытое окно машины, мелькнула перед моим носом и пристроилась в руке водителя — познакомились.
— Нана.
— Важа. Садитесь, куда вас подвезти?
Нана открыла заднюю дверцу и села так, чтобы Важа видел ее в зеркальце.
— Я к Лали шла, не знаешь, Тамаз, дома она?
— Наверное, мне она не звонила.
— Значит, дома.
— Что, разрешение у тебя берет из дома выйти? — рассмеялся Важа.