— Хорошо… Должен заметить, иногда и на нас можно полагаться, и мы кое-что смыслим.
— Начнем? — снова спросил Первый.
— Вы запомнили последний переход? — обратился телережиссер к Нане.
— Без подготовки не смогу перейти.
— Эта мизансцена и мне не нравится, — заметил Первый.
— А я просто лишний в этом кадре, — добавил Второй.
Телережиссер подозвал ассистента и подвел его к камере главного оператора. Они тихо, но горячо заспорили. Зураб воспользовался паузой.
— Шота долго еще держал вас? — спросил он Нану.
— Только что ушла оттуда. Разругалась с ним.
— По тому же поводу?
— Да.
— Чудачка!
— Что делать! Не могу, не для меня эта роль. Пусть Отарашвили сыграет, по ней скроена…
— Брось.
— Мизансцена остается прежней, — прозвучал голос телережиссера.
— Как же так?
— Поверьте, Нана, так лучше, телегенично! — Телережиссер подчеркнул последнее слово. — Повторяю вам: вы в телевизионном театре, а это значит, что не следует играть слишком театрально, как в обычном театре, и нельзя доходить до натурализма, как в кино. И тем более не следует представлять телетеатр в виде кентавра, в котором произвольно срослись кино и театр. Это т е л е т е а т р, где надо играть с той внутренней силой, теми психологическими нюансами, которые требуются при съемке крупным планом. Это — театр современного актера, и тут вы не укроетесь за образом — это невозможно. Здесь нужно играть откровенно, интимно, потому что зритель, как сказал Станиславский (актеры переглянулись), всегда видит то, что происходит «сейчас, сию минуту». Это театр абсолютной достоверности поведения и изменения душевного состояния. У нас даже простой поворот головы актера является целой мизансценой. Поймите это и поверьте. Здесь, в телестудии, я способен превзойти иных, уже признанных, режиссеров, ибо я знаю, в чем особенности моей работы и что мне надо делать, а они не знают телевидения. И вы не очень разбираетесь в специфике телевидения, поэтому, прошу вас, не спорьте с нами, не нервничайте и стойте в том месте и в той позе, какая будет указана мной и оператором.
— Крепко подкован в теории! — тихо сказал Зураб Нане, чтобы не услышал режиссер.
Но режиссер услышал и нервно спросил:
— Что вы сказали?
— Начнем сначала? — спросил Второй.
— Да, начнем сначала…
— Начнете, если моя камера заработает, — сказал один из операторов.
— Что с ней случилось? — заволновался ассистент режиссера.
— Не знаю.
Помреж пошел к пульту управления позвать дежурного техника.
— Можно пока присесть? — спросила Нана телережиссера.
— Передохните, передохните! Сейчас исправят камеру, и продолжим! — разрешил он и пошел к двери.
Большая тяжелая дверь студии медленно открылась, и, не успел телережиссер закрыть ее за собой, как в студию заглянул диктор.
Молодой диктор оглядел декорации, потом заметил Зураба:
— Привет, Зурико!
— Привет телезвезде! Ты все такой же красавчик!
— По-твоему, только в вашем театре должны быть красивые мужчины? — игриво ответил диктор и, метнув взгляд в сторону Наны, добавил: — И красивые девушки?
— Красивые девушки у вас свои имеются — ваши дикторши!
— А познакомить нас не догадываешься? Ждешь, пока попрошу?
— Нас уже знакомили — дважды, — равнодушно заметила Нана.
— Быть не может! — деланно поразился диктор.
— Где вам упомнить всех девушек, что рвутся познакомиться с вами! — насмешливо улыбнулась Нана.
— Зураб, пошли перекусим, не проголодался? — сказал Зурабу Второй.
— Да не мешало бы поесть.
— Пошли, здесь столовая есть. Нана, пойдешь с нами?
— Не успеем пообедать.
— Спустимся в буфет, выпьем кофе.
— Я очень проголодалась, но не отпустят.
— Успеем, пока будут исправлять камеру, — пытался уговорить и увести ее Второй, глядя на красавца диктора.
В студию вошел телережиссер:
— Прошу внимания! В этой студии сейчас начнется подготовка оперативной передачи, камеры будут заняты. Поэтому вы свободны. Завтра — как всегда, к половине третьего. Еще раз прорепетируем и запишем. Всего хорошего.
— Как! Сразу запишем?!
— Да, не беспокойтесь. Прошу вас — без лишних волнений. Завтра предстоит тяжелый день. Хорошенько отдохните, просмотрите текст. До свидания. — Телережиссер, обхватив за плечи главного оператора, вышел с ним из студии.
Зураб и Второй последовали за ними. Нана направилась к артистической. Молодой диктор словно ненароком преградил ей дорогу: