Гномики в табачном дыму

— Начинай, Нана.

Нодар видел, как шевелила губами Нана, но голоса ее в аппаратной не слышалось.

— Нана, ты забыла включить микрофон?

— Погоди, я сначала про себя почитаю, а потом уж тебе дам послушать, — объяснила Нана и снова выключила микрофон.

Нодар попросил ассистента приготовиться к записи. Немного погодя Нана включила микрофон, и в аппаратной раздался ее голос:

С гор текущая ручьями
Накопилася беда,
Седока с конем каурым
Сшибла бурная вода.
Только шапку да нагайку
Понесла вода туда,
Где красавица лить слезы
Будет долгие года.

— Прекрасно, сейчас запишем, — сказал ассистент.

— Что запишем?

— Как — что? Стихотворение. Отлично читаешь! — сказал Нодар.

— Дождитесь-ка лучше народного артиста.

— Почему?

— Потому что стихотворение написано от лица мужчины! Неужели не понимаешь?

— Брось, и в твоих устах хорошо звучит.

— Ты меня поражаешь, Нодар! В самом деле не чувствуешь, как нелепы в устах женщины эти строки!

— Чепуха, ты прекрасно читаешь.

— Прекрасно я могу прочесть другое стихотворение. Например, вот это…

Нодар сделал ассистенту знак, и тот незаметно включил магнитофон. Нана стала читать.

Тавпарованец молодой от милой был далек,
Но думал он, что море к ней он переплыть бы мог.
Зажгла любимая свечу, чтоб отступила мгла.
Одна старуха для него хотела только зла.
Она задула свет в окне, чтоб тьма была кругом,
И стала девушке шептать о суженом другом.
Взрезает юноша волну, его спокойна грудь.
Руками мощными вперед прокладывает путь.
Но свет не светит, а ему грести уже невмочь,
Чернее черного была, мрачнее мрака ночь.

Немного помолчав, Нана спросила:

— Понравилось?

— Иди сюда, дам послушать!

Нодар попросил ассистента прокрутить пленку. Нана вошла в аппаратную.

— Записал?!

Ассистент нажал на кнопку.

После первой же строфы Нана выключила магнитофон:

— Я не затем читала, чтобы записывать! Хотела показать, какое стихотворение мне нравится.

— Да его все наизусть знают!

— Тем более надо хорошо прочесть. Прочту сначала.

— Как хочешь.

Нана вернулась в студию. Несколько раз прочла стихотворение. Временами останавливалась, советовалась с Нодаром.

— Да-а!.. — протянул восхищенный ассистент. — Если б все так относились к работе!

Нодар не слышал его слов, он не сводил глаз с Наны. А Нана, недовольная собой, все повторяла и повторяла. Наконец разрешила записать.

Однако, прослушав в аппаратной запись, твердо сказала:

— Плохо! Плохо получилось.

— Здорово получилось? — Ассистент был в восхищении.

— Ты свободен, — сказал ему Нодар.

Ассистент выключил аппарат и ушел.

— Плохо! — повторила Нана.

— Прекрасно, — возразил Нодар и тихо добавил: — Прекрасно, как ты сама.

— Не понимаю.

— Ты прекрасна, как это стихотворение, — смущенно пояснил Нодар.

— У тебя плохая память, напомню: эту фразу ты уже говорил мне лет десять назад.

— Тогда другое стихотворение имелось в виду, — улыбнулся и Нодар.

— Я свободна?

— Никуда я тебя не отпущу. Ради тебя вернулся сюда, — выпалил Нодар, внезапно разволновавшись.

Нана смешалась от неожиданности, но не подала виду.

— Насколько мне известно, ты там женился, квартиру получил. — В голосе ее было безразличие.

— Так вот, из-за тебя я и жену оставил, и квартиру. — Нодар взглянул Нане прямо в глаза.

— С ума сошел? — воскликнула Нана, а в голове мелькнуло давнее: «Хороший Нодар, глупый Нодар».

— Я ради тебя приехал, пойми! — И, пытаясь убедить ее в своей искренности, опять заглянул ей в глаза.

— Но с чего вдруг вспомнил обо мне? — недоуменно спросила Нана.

— С того, что никого не любил, кроме тебя. — Нодар глубоко вздохнул и нерешительно добавил: — И ты ведь любила меня?

— Что я тогда смыслила в любви!

— Нана…

Нодар сделал шаг и остановился.

— Да, Нодар, ты всегда был замкнут, заглянуть себе в душу никому не давал…

— В душе моей жила ты одна.

— Мечты! Мечтать, конечно, хорошо, но я и та, что видится тебе в мечтах, мало чем похожи друг на друга.

— Я люблю тебя, только тебя! — убежденно повторил Нодар, опустив голову.

— А знаешь почему? Ты придумал ту, что живет в твоих мечтах. Я же… Я же совсем другая, я — не та.