- Значит, во внешнем мире детям разрешено петь и играть?
- Конечно, - уверенно ответила я девочке. – А мое рисование считается баловством, но именно оно помогло вырасти моему Дару!
- Вот видите! – С торжеством она обернулась к остальным присутствующим. – Я вам говорила, что ваши родители правы, а наши нет, Торбин. Зря ты отказываешься петь.
Она грустно посмотрела на брата, который соглашался присутствовать на концерте, но умирал душой от безделья и разочарования. Тот упрямо смотрел на сестру, не желая признавать, что в жизни может быть что-то важнее магии.
- Ко мне магия пришла в этом году, у нас очень мало Одаренных, и все привыкли жить своим трудом. Гномы копают руду, делают удивительные вещи из металла и камня, другие торгуют, и уже наладили посредничество во всех точках мира, и они не чувствуют себя ущемленными. Я не ждала и не хотела этого Дара. Как не желала и второго, у нас нет учителей, и для меня Дары стали бесполезным пугающим балластом. А у вас есть врожденные таланты, удивительные и волшебные, лучше любых Даров, и их нужно ценить и любить также, как магию. Ведь песни выполняют задачу важнее всякой магии – они пробуждают в душе чувства: грусть, радость, любовь…, - голос дрогнул.
Начав говорить, я уже поняла, что не смогу оставить этих детей погибать. Кем бы ни были их родители, но эти невероятно прекрасные музыканты достойны были лучшей судьбы, чем прозябание в этом подземелье, где их не только никто не ценит, но даже порицает, вызывая комплексы.
- Что значит любить для тех, кто выживает в этом мире? – Не согласился Торбин.
- Не везде так, есть места, где чувства всё еще имеют значение. Поиграете еще? – Умоляюще попросила я.
- Да, конечно, - спохватилась троица, до сих пор пребывающая под впечатлением от моей пламенной речи.
И они играли долго, проникновенно, а я растекалась душой, позволяя уйти печали и горю.
Вернувшись в комнату, я все-таки смогла уснуть, и даже выспалась, не увидев ни одного кошмара. Гавер словно ожидал моего пробуждения. Стук в дверь раздался сразу, как я накинула на себя одежду и умылась.
- Я расскажу тебе, насколько сумею, как использовать свои Дары, - без предисловий как-то слишком серьезно и внушительно заявил он.
Я подозрительно осмотрела старика.
- На каких условиях?
- Ты уже рассчиталась со мной.
- Я создала дорогу во сне? – Усомнилась я.
- Ты дала надежду и веру моим детям.
- Твоим детям! – Озарило меня.
- Да, они не Одаренные, но прекрасно играют, хотя очень стесняются нашего устоявшегося мнения, что музыка – занятие для людей, а не достойных гномов.
- Как глупо. Музыканты поцелованы Бо… Духами, - поспешно исправилась я.
- Ты думаешь? – Удивленно глядя на меня, спросил Гавер.
- А как еще можно объяснить невероятное воздействие выступающих на окружающих?
- У нас никто не реагирует на их выступление столь эмоционально, как ты. Точнее реагируют, но их эмоции негативные. Я очень боялся, что дети отчаются. Я сам отчаялся, не зная, какие умения привить детям, чтобы они привязались к реальной жизни.
- Это не единственные твои дети? – Спросила я.
- Ты права. Я потерял многих… Кого-то еще на поверхности, кто-то покинул нас уже здесь… Это мои младшие, и других не будет, я слишком стар, и моя жена… она ушла вслед за любимой дочкой…
Плечи каверзного старика опустились, и мне не оставалось выхода: я обняла его, поглаживая волосы. Какая бы ни была разница между нами, в каждом живет ребенок, страшащийся остаться один.
- Прости, я стал слаб, не смотря на все мои умения. Ее уход словно лишил меня стержня. Торбин и Райна – все, что от нас обоих осталось. После твоих слов они словно светятся, они рассказали, что ты пела им и играла, и во внешнем мире не относятся с предубеждением к музыкантам. Я буду тебя учить без условий, пока ты не решишь покинуть нас, и отправиться на поиски спутника или в свой мир – не важно.