- Чего пришли? Чего хотим? – Задорно полюбопытствовала я с надеждой. Признаться, смотреть на мастерство Ионны было интересно, но порой очень хотелось общения, которым гномка, по известным только ей причинам, пренебрегала.
- Так это… поговорить! – нашёлся один. По-видимому, Бернао.
- Ну, давайте поговорим. Чего бы и не поговорить действительно, - усмехнулась я с предвкушением, - начинай, Бернао.
Надо было видеть его округлившиеся глаза.
- А как ты нас различаешь?
- О, друзья, совершенно легко и просто! Я же художник, я вижу малейшие нюансы на ваших лицах.
- Кто? Художник? – Презрительно переспросил Берно.
- Докажи! – Отмахнулся от него второй.
Почему бы и нет – подумалось мне. Зудеж в руках никуда не исчез после недавних упражнений в рисовании. Я подхватила угольки и села на пол. Гномы молча следили за моими перемещениями. Потом я почесала голову, покусала костяшки пальцев, встала и вышла из комнаты в коридор. На полу Ионна опять стирать заставит, а тут может и повисит моё искусство какое-то время. Посмотрела на неровную поверхность стен и решила, что здесь самое место для шаржей. В прошлой жизни я предпочитала рисовать пейзажи, изредка бралась за портреты, но вот шаржи остались в далеких школьных годах. И порой я по ним скучала, но как-то не находилось времени вспомнить былые навыки, всё время приходилось работать над заказами за вознаграждение, а рисовать для души во взрослой жизни некогда. Может и стоило попасть в другой мир, чтобы такой момент настал. Еще немного поразмыслив, начертила размашистыми схематичными движениями Голову. Именно Педро, а не говорящую или отрубленную. Давно хотелось изобразить его именно таким, каким он мне виделся в Хрустальной зале – на память потомкам.
В процессе его писания я очень старалась. Вдохновение буквально бурлило в жилах. Лицо я воспроизвела буквально до мельчайшей черточки, а затем, в порыве, пририсовала ему длинную бороду, как у Санта Клауса. Тело получилось несуразно длинным, но зато стройным и подтянутым. Но особенно меня радовал породистый конь между его ног, на котором он гордо восседал, словно завоеватель. Ничего не могу поделать со сложившимися во времена проживания в прошлом мире стереотипами: короли должны позировать портретистам на конях.
К моменту завершения шаржа братья уже вовсю перешептывались, стоя за моим плечом. Бурно восторг не выражали, но волну одобрения я ощущала. И тут я почувствовала себя заядлым портретистом с извращенным чувством юмора. Надо ли удивляться, что следом на стене появилось трио магов. И пока я его рисовала, не раз приходилось останавливаться, чтобы переждать взрывы хохота Берно и Бернао и сдержать собственные неуместные смешки. Сначала дело – потом веселье!
Вот интересно, почему к колдунам меньше пиетета, чем к правителям. В жабы тут что ли давно никого не превращали?
Но это отступление, а на деле я была счастлива признанию своего творчества. Трио действительно удалось. Я воспользовалась сценкой из когда-то увиденной в театре оперы «Турандот» с участием императорских министров Пинга, Понга и Панга. Имея авторские комические предпосылки, у меня они приобрели гротескные черты, в которых, тем не менее явно узнавались наши мастера колдовского слова. Все трое замерли в пафосных позах, держа в руках «магические атрибуты»: ночной горшок, клизму и резиновую женщину. Не знаю, знаком ли кто в этом мире с двумя последними изображениями, но нарисовала я реалистично. Даже если кто не в курсе, могли додумать сами чего-нибудь интересное. Шалость из ряда детских, конечно, но мне нравилось. А главное для художника что? Правильно, быть самой в восторге от личных шедевров! Вот в своем мире, рисуя по заказу, я никогда не испытывала такого азартного вдохновения.