Молчание не было долгим, показав, что никто за стеной не испытывает угрызений совести.
- Мы будем думать. За вами никто не идет. Пока мы не впустим ребенка. Ты можешь войти.
- Нет, я останусь с ним, - неимоверно хотелось оказаться в безопасности, но я так устала бояться. Тем более, когда рядом более беспомощное существо, тоже нуждающееся в защите. – Я могу надеяться, что нам дадут воды?
На этот раз молчали гораздо дольше, и я успела подумать, что им безразлично, погибнем ли мы от жажды. Но все же дверь раскрылась, и в проем пролезла рука, выставившая кувшин. Затем так же быстро стена встала на свое место. Я усмехнулась. Будто мы заразные, или мальчик способен уничтожить все укрепления магов?
Я села на камни, прислонившись спиной к стене. Странг опустился рядом, принеся кувшин с водой. Он предложил мне первой напиться, но я помотала головой. Ему было нужнее. Малыш с благодарностью припал к ободку, жадно поглощая жидкость. Затем утолила жажду я. Спать не хотелось, не смотря на физическую усталость и моральное опустошение.
- Скажи, много ли среди Безумных таких же, как ты?
- Наверное, я один.
Я удивленно прищурилась, недоверчиво глядя на макушку прикорнувшего к моему плечу парня.
- Неужели настолько сложно зачать ребенка?
Наверное, я поднимала не слишком детские темы, но я не понимала, на чем зиждется его уверенность.
- С этим как раз проблем нет. Безумные постоянно ходят беременными. Ими руководят животные инстинкты.
- Тогда получается, у них всегда рождаются сумасшедшие дети?
- Дело в ином. Эти гномы Безумны. Они взрослые телом, но почти дети разумом. Безумным нужны впечатления, и они любят убивать, и танцевать. Еще они любят петь, их пение способно нагнать больше страха, чем прямая атака. Влияние на твой разум в лесу – следствие их песнопений. А еще они не выносят боли и всего, что мешает их спокойному в некоей мере существованию. Понимаешь?
- Нет, - честно ответила я.
- Родовые муки приносят боль Безумным, доводя их сумасшествие до бешенства, застилающего глаза.
Я продолжала недоуменно смотреть на ребенка, начиная понимать недосказанное, но отказываясь это воспринимать. И малыш, не жалея моего воображения, продолжил:
- Схватки вариативны: либо Безумная раздирает себя сама, желая избавиться от плода, либо, если роды прошли быстро, убивает свой плод.
- Почему же ты остался жив? Твоя мать не была Безумна? – Cпросила я с надеждой.
- Нет, она такая же Безумная, как все остальные. Выжил я, потому что у нее крайне низкий болевой порог, и моя мать потеряла сознание при первых признаках моего появления на свет. Я благополучно всю работу сделал сам. Кто-то перерезал пуповину и бросил меня в сено, где лежала недавно ощенившаяся балио со своим потомством.
- Балио? – Переспросила я. – Кто это?
- Небольшие четвероногие животные, млекопитающие, у низ остроносая морда, по бокам расположены глаза, во рту двадцать два зуба, шерсть теплая, длинная. Безумным нужна еда, это то немногое, что они осознают. Поэтому все они возят за собой в клетках балио. Эти звери часто приносят потомство. Их мясо питательно, а молоко утоляет жажду.
- Тебя не убили, но положили к кормящей балио. Получается, тебя пытались спасти?
- Нет, меня пытались откормить, чтобы потом съесть, - равнодушным голосом пояснил малыш, но я почувствовала скрытую боль, и провела рукой по его волосам. Какие ужасы пришлось ему пережить.
- Ты потрогала мои волосы. Зачем?
Я смутилась.
- Это ласка, я погладила тебя, пожалела.
- Я читал, что такое ласка. Я тебе нравлюсь?
- Ты ребенок, дети всем нравятся.
- Но не безумным.
Не представляю, что можно на это ответить и как вводить его в социум с атрофированным пониманием обычных эмоций и чувств. Знание о тех же любви и дружбе невозможно усвоить без жизненного опыта. Теория остается лишь теорией.
- Что было дальше? – Прекратила я неудобные вопросы.
- Балио умные и добрые существа. Зверь сама подошла ко мне, чтобы я смог насытиться.
- Маугли среди живых безумных родичей, - пробормотала я. – Как же ты выжил?
- Через какое-то время меня заметил один из вожаков Безумных. Да, у нас тоже есть главные, но не один Голова, а несколько. Только так можно держать сумасшедших в узде. Как правило, это те, кто смогли сохранить частицу разума. Вожак выдернул меня из гнезда балио и поселил у себя. Он даже пытался разговаривать со мной. Он еще помнил названия предметов и обрывки простейших команд. Он показывал мне вещи и пытался научить произносить их названия. Сейчас мне кажется, с моей помощью он держался за ускользающий разум. Он и рассказал мне о внешнем мире и о надежде, вернувшись, обрести там потерянный разум. Так я понял, что степень безумия у моих родичей разнится.