Наконец, я выдохнула и оторвала глаза от очередной картины. Со счета и смыслового сюжета я давно сбилась, погрузившись в творческий процесс. Удивленно столкнулась взглядом с Даймерлио, до сих пор подпирающего плечом дверной косяк. Он что так и стоял здесь все время? На улице уже стемнело, наставница, судя по всему, задержалась в кузне.
- Ты необычная, - прошептал рыжий.
Я смущенно улыбнулась, принимая комплимент. В том, что это был именно он, и адресовался моему мастерству, я не сомневалась. Встав, потянулась, и расставила картины на скамье, отойдя на несколько шагов, ближе к эльфу. Тот притянул меня за плечи к себе, и я задохнулась.
- Это же мы?
Он же картину рассматривает, вот и не сдержал эмоций. Надо же, стоял смотрел на меня, а содержимым живописных произведений даже не заинтересовался. Или ждал конечного результата? Однако реакция моего тела на невинные прикосновения мне не понравилась. Надо что-то делать с гормональным всплеском.
Я присмотрелась к третьему полотну, осознавая его заново. На нем были нарисованы двое: гномка и эльф. Даймерлио лежал недвижимый, а я, придерживая ему голову, закрывала нас обоих своими рыжими волосами. Наши лица были настолько близки друг другу, что создавалось впечатление страстного поцелуя. Если бы по моим ладоням не стекали кровавые струйки. Я сглотнула. Почему-то ни когда рисовала, ни когда припоминала видение, ко мне не приходило осознание, что это будет происходить в действительности. Мы на картине были не одиноки. Рядом лежали тела гномов. И среди них были хорошо мне знакомые Перо Нагаи и Глаз Окуня.
Даймерлио продолжал придерживать меня за плечи, бережно, не давя, а мне бы хотелось, чтобы он сдавил их, зарычал, проклял меня, хоть как-то проявил бушевавшее внутри пламя. Ведь невозможно без эмоций рассматривать собственную погибель.
- Мы, да? – повторил он вопрос.
- Да, - это у меня такой глухой голос?
- Ладно, надо подумать, что означают другие картины.
Я попробовала воспротивиться, но он вновь сжал мои плечи, не давая мне вернуться к волнующему меня вопросу.
- На первой изображены птицы, - прокомментировала я очевидное.
- Не просто птицы, а Нагаи.
- Разве? – изумилась я. Действительно, контуры походили на то страшное чудище, но стая была высоко в поднебесье, и я сомневалась.
- Да и они не одни. Кажется, что они ведут сражение. Кстати, если ты заметила, на телах гномов, и, возможно, моей голове, характерные отметины от их гигантских клювов.
- Да нет, вряд ли. Если бы они клюнули вас своим клювом, то пробили бы грудную клетку насквозь, а здесь я таких ран не наблюдаю. Скорее выгрызенные куски мяса, как описывал Оу.
- Не уверен, но можем принять за рабочую версию. В любом случае считаю необходимым повторить давний вопрос: признал ли птенец кого-то из вас за родителя? Следуя логике пророчества, я прихожу к мнению, что ты скрыла от меня факт, что птенец признал Перо Нагаи.
- В свою очередь, не успевая за твоей логикой, хочу отметить, что не вижу взаимосвязи нападения Нагай, на которое ты намекаешь, с признанием птенцом родителя. Даже если он кого-то там признал, максимум, что может произойти – он последует за человеком, тьфу, то есть за гномом, когда вырастет, найдет его и станет ему другом.
Издевательский смех Даймерлио меня искренне обидел.
- Тебя точно Ионна воспитывала? Не подозревал за ней такой склонности к сопливым рассказам. Благодарность, дружба между людьми, гномами, эльфами и животными, да? Что еще? Может любовь?
Я продолжала пыхтеть подобно закипающему чайнику.
- Все же я в изумлении. Ладно бы ты верила в сказки, пока была малышкой, но ты же выросла редкостной умницей. Как же можно в некоторых моментах быть настолько необразованной и глупой?
Прекратив на мгновение пыхтеть при слове «умница», я тут же продолжила бессмысленное сотрясание воздуха.
- Ладно, исключительно из сострадания к ближнему своему раскрою тебе одну тайну. Пора разрушить твои девичьи замки, раз жестокая реальность до сих пор не справилась с этой задачей.
Я демонстративно закатила глаза. Эльф присел на скамью, жестом предложив мне сделать тоже самое, и начал декламировать:
- У Нагай есть целый ритуал рождения птенца. Для них это не продолжение рода, но продление своего существования в этом мире и усиление могущества. Нагаи – гермафродиты, и могут воспроизвести себе подобного лишь раз в несколько онорео. Мы пока точно не знаем, как часто они откладывают яйцо. Птенец всегда бывает только один. Ожидая потомка на свет, птицы звереют, защищая его от внешнего вида. И когда он, наконец, рождается, они сооружают вокруг него настоящую крепость, чтобы он не смог увидеть и признать матерью никого, включая своих сородичей, кроме высидевшей его птицы. Причина сего действа довольно жестока, меркантильна и в то же время прозаична – птицы стремятся продлить свою жизнь за счет сердца малыша.