В перерывах эльф гонял меня по улочкам, повышая, как он выразился, выносливость той, кому предстоит много бегать от опасностей, раз уж держать оружие она не в силах. Пока я измывалась над своим неприученным к нагрузкам телом, они в паре с Киро неспешно трусили рядом, время от времени подтрунивая над моими физическими данными. Хотя, на мой весьма прихотливый взгляд, выглядеть я стала не в пример лучше, сократив прежние объёмы новой тушки процентов на двадцать. А на взгляд Ионны, заметно хуже, напоминая ей жертв гавридовского произвола, запертых где-нибудь в светлицах под палящими лучами солнца. Потому что может быть для гронга хуже открытого пространства и яркого солнца? Правильно, только их совокупное комбо!
А вечерами эльфа с Ионной запирались в кузне, ворожа над чем-то, предварительно выгоняя даже хозяина мастерской. Я в их дела не лезла, наслаждаясь заслуженным отдыхом. Ходила «до бочки», споласкивала с себя грязь, стирала сменную одежду. Пользуясь случаем, я даже купила себе на ярмарке пару новых платьев и сарафанов. Штаны категорически запретила наставница, но и эти наряды радовали. Попалось даже зеленое, красивое, в пол. Изначально бесформенное, но скрепленное на талии пряжкой оно стало гораздо больше мне подходить. Зеркала в доме кузнеца не было, но я насладилась отражением в общественных банях, теми самыми пресловутыми бочками, которые в ряд стояли в длинном нежилом помещении, единственным украшением которого был гигантский очаг посередине комнаты. Здесь вечерами купалось все население, а я старалась приходить днем, чтобы иметь возможность принять ванну без поддевочного платья. А после купания обычно уходила на холм, где в компании Оу упражнялась в рисовании. Даймерлио прикупил мне целую тележку планшетов, и теперь у меня не было недостатка в материалах.
Так прошло девять или десять аглессио, а потом всё изменилось. Даймерлио перестал устраивать мне пробежки, Ионна заперлась в кузне, практически не выходя оттуда, и эльф всё чаще проводил время с ней, а я была с утра до вечера предоставлена самой себе. И со временем вообще перестала уходить с холма, возвращаясь лишь после заката. И даже киро перестал сидеть со мной, чувствуя мои негативные флюиды. Летние краски тускнели, всё чаще вечерами я куталась в купленную шаль, предчувствуя приближение студеной осени. Вместе с ней подкрадывались тяжелые мысли, которым способствовало вынужденное одиночество.
Я не успела увидеть ни холмы этого мира, ни королей, кроме странного Педро, не посетила эльфийский лес, хотя в него меня как раз никто и не приглашал, не вернула свое тело и даже не выяснила, есть ли здесь настоящие маги с визуальными эффектами. Безысходность широкими ручьями проливалась на мои полотна. Рисунки приобретали все более мрачные оттенки, пейзажи наполнялись сумбурностью и бушующей непогодой. А дома грозили смести вихревые и пылевые потоки.
Наконец, Даймерлио не выдержал моих инсталляций и буквально выдернул за шкирку из творчества, подкравшись сзади к моему излюбленному месту на небольшом холме за деревней.
- Достаточно саможалости. То страдаешь в доме, то на холме, обрекая своими художествами деревню на гибель. Тебе не жалко местных?
- При чем тут местные? – Искренне изумилась я. – Я просто рисую.
- Ты Видящая и Творящая! У тебя ничего не может быть просто так. Запомни это как главное правило своей жизни. Пора, наконец, повзрослеть! Рисуя свои переживания, ты перекраиваешь мир, и даешь перевес несчастьям и напастям. Они питаются твоим отчаянием и страхом. Я понимаю, что тебе страшно, что на тебя упала невероятная ответственность, которой ты успешно избегала всю жизнь под крылом Ионны. Она и сейчас хотела бы закрыть тебя от всех невзгод, приняв их на себя, но это только твой путь. Именно тебе Духи даровали такой сложный дар, и, значит, они увидели в тебе нечто очень важное, чего нет ни у кого другого.
Я замерла, глядя на эльфа широко раскрытыми глазами. Сейчас мне больше не казалось, что рядом со мной стоит ровесник. Душа встрепенулась, раскачиваясь от порывов совести и пронзительности. Когда мы с Ионной успели так сильно прикипеть друг к другу? Но если я могла сказать, что она мне стала ближе любой сестры, то была ли и я ей опорой и поддержкой? Могла ли я позволить себе бояться, зная, что от моих действий зависит и ее жизнь тоже? Кем была та старушка с Земли, что проткнула мне грудь? А смогу ли я вернуться? Осталось ли мое тело или уже давно лежит в могиле? Порой мне хотелось думать, что это Духи перенесли меня в мир Дамбы, но ведь я ничем не заслужила такого доверия, не оправдала надежды бабушки на помощь. Связаны ли эти события, или моя душа оказалась притянутой сюда случайно? Но откуда тогда взялось мое тело, ведь я не была знакома гронгам до своего появления? Может и меня кто-то нарисовал? Я сжала лоб пальцами.