Почему картины не желали оживать? Может, мне привиделось мое воздействие на статичное изображение? Задержав дыхание, я сняла с пояса табличку с ночным небом, вглядываясь в его поверхность. Звезды начали круговорот, затягивая меня в танец, а месяц, спрятавшийся за набежавшую тучку, выскочил поприветствовать своего создателя. Если я не схожу с ума, то мой дар работает. Прицепив картину «Ночная круговерть» обратно, подобрала со скамьи рисунок, где я оплакивала Даймерлио. Кстати, с чего бы мне сожалеть о его смерти, если подозреваю его во лжи? Задумавшись, я разглядывала лежащие фигуры, даже не чувствуя, как по щекам обильно потекли слезы. Я не видела, как эльф притормозил кинувшуюся ко мне Ионну, не замечала прикушенной губы и пальцев, водящих по контуру лица нарисованного рыжего. Как получилось, что я успела привязаться к едва знакомым обитателям чуждого мне мира? Вдруг показалось, что руки ощутили дыхание эльфа. Он еще дышит? Слезы с удвоенной силой потекли из моих глаз, вызванные кратковременным облегчением. Я просунула руку в картину, отодвинула свои нарисованные волосы с его лица и судорожно втянула сквозь сжатые зубы воздух, разглядывая страшную уродливую рану на лице. Руки сами потянулись к краскам, лежащим на скамье, наощупь вытягивая первый попавшийся тюбик. Выдавила часть содержимого прямо на пальцы, пребывая в непонятном трансе, и зарисовала рану, лишившую Даймерлио правой щеки и глаза. Розовая. Мне попалась розовая, и она напоминала зарубцевавшуюся рану. Мой красавец стал уродом, это было несправедливо. Где-то на задворках сознания пронеслась мысль, что со мной судьба тоже обошлась не лучшим образом, и что теперь мы в равных условиях, но чувство справедливости внутри зароптало. Я, все так же, не отрываясь от портрета, нащупала кисть, и рука застыла, боясь прервать контакт с картиной даже на секунду. Чресла сковал страх. Облизав пересохшие губы, я решилась. Пришлось выбрать краску наугад. Страшнее всего было схватить красную, ведь тогда я вновь нарисовала бы кровоточащую рану. Пугала и перспектива взять черный или синий. Смешивать их на палитре я не могла, а мне необходимо было создать естественный тон кожи. Невероятно повезло с первого раза, и я вытянула нужный флакон. Теперь мне предстояло восстановить его прекрасные синие глаза. И тут меня осенило. Буду смешивать, пока не получу желаемый результат. Откинула в сторону розовый, чтобы не помешал размазывать краски по сырой технике.
Открыла первый пузырь, и, не рассматривая содержимое, окунула кисть, подмахнув самый краешек смеси, и нанесла в область, где должен быть глаз, отмечая крошечную точку. Зеленый. Что же, потом добавлю синий, если он тут будет. Решившись, отметила контур радужной оболочки, отложила тюбик в сторону и схватила следующий. Поставила точку. Красный. Поспешно отправила его по той же траектории, что и розовый. Коричневый. Что ж, прорисуем глаз и ресницы. Каждый цвет шел в ход, находя применение в создании нового глаза и ретуши щеки. Наконец, я нашла голубой, а синего так и не было, хотя краски уже заканчивались. Добавила в радужку голубого, добиваясь чудесного цвета неба. Наконец, синий. Вмешав последний оттенок, замерла, рассматривая чужие глаза цвета бирюзы. Сравнила с левой частью лица, утверждаясь во мнении, что схожести я не добилась. А краски этого мира сохли досадно быстро, будто в них добавляли лак. Переведя дыхание, я сама себе кивнула, в очередной раз решаясь на поступок, на который права не имела. И вновь взяла в руки отложенные в сторону тюбики. Голубой лег на его сохранившийся глаз, меняя его, высветляя. Жаль, но, может, он оценит мой креатив? Зеленый пошел в ход, немного коричневого и синий. Я облизала пересохшие губы, сравнивая. Да, теперь почти одинаково. Небольшие погрешности способна заметить только я. Слегка другой тон - получить нужный можно было бы только на палитре. Чуть другие прожилки и небольшой прищур правого глаза. Видно, в тот момент сдали нервы, и я не рассчитала симметрию. Пусть так. Устало опустив руки, я прикрыла, наконец, ссохшиеся глаза. Казалось, все это время я даже не моргала, опасаясь разорвать удивительную связь.
Исход
Шаги я скорее почувствовала, нежели услышала. Даймерлио, его запах. Раньше я не замечала, что эльф пахнет по-особенному. Чем-то пряным с нотками свежести, имбиря и почему-то апельсинов. Теперь после единения с его фантомом на картине понимала и ощущала рыжего лучше, чем собственное тело. Он недавно ел грибную похлебку, гулял. Действительно, мы же вместе гуляли в окрестностях в поисках киро. Запах Оу я тоже ощутила. Нотка мужской горечи, морской свежести, земли. Сколько оттенков его окружают. Я расширила ноздри, с удовольствием полной грудью вдыхая Даймерлио, знакомясь с ним заново. Его руки осторожно забрали из моих скрюченных пальцев картину. Я услышала то ли стон, то ли всхлип. И усталость отступила, решительно задвинутая в сторону проснувшимися интересом. Распахнула глаза. Даймерлио все еще рассматривал себя, едва заметно шевеля губами. Молится что ли? Я поджала нижнюю губу в нетерпении, сдерживая нервную дрожь.