Чувствуя, как неустойчивы мои колени, я заставила прилипшие подошвы оторваться, направляясь к матери, оплакивающей своего ребенка. Почему никто не оказывает ей помощь, неужели ребенка не попытаются найти? Я сделала прыжок, едва успев в последний момент уцепиться за край первого листа. Прыгучесть меня явно подводила.
Женщина, только что оплакивающая дочь, посмотрела на меня недоуменно и, отвернувшись, отправилась прыжками в другой конец зала. Да что за безумное место? Это приют для психов? Почему-то последнее предположение придало сил и вместо того, чтобы, напрягая мышцы, пытаться взобраться на кувшинку, я решила сползти вниз по стеблю. И почти сразу мои ноги нащупали внизу траву. Что за сюрреализм? Может, меня опоили перед поездкой? Я тщательно исследовала пол под «стеклянным рестораном», пытаясь отыскать маленькую гномку, но поиски не принесли результата. Вдали стихли голоса жутких пассажиров, и я, наконец, сумела справиться с содроганиями в собственном теле, уверившись, что всё виденное мной – галлюцинации. Более мне нечем было объяснить дикий интерьер, несуразные краски и страшное происшествие. Я окончательно справилась с дрожью и отправилась к выходу.
Добравшись до противоположного конца ресторана, я поднялась по лестнице, ведущей с низа на уровень листьев, и вышла через громоздкие распашные двери с золотым теснением. Толкнула и оказалась на большой площади под открытым небом. Было жарко. Здесь было невыносимо жарко, как в летний день в пустыне. Воздух был спертым, душным и очень сухим, а солнце вмиг нагревало макушку, покрывая испариной кожу под волосами. Я осмотрелась.
Впереди виднелись какие-то низкие строения по виду хозяйственного назначения, а сзади высилось здание, до жути напоминающее обычный железнодорожный вокзал из моего родного мира.
Площадь была ровной, как лист бумаги. За постройками виднелась совершенно пустынная выбеленная земля, и я решила обогнуть железнодорожный вокзал, чтобы посмотреть, что расположено с другой стороны. Завернув за угол, я в страхе остановилась и часто заморгала в надежде прогнать ужас любого художника классического направления. Думаю, кто угодно в состоянии представить плотную застройку в современных урбанистических городах. Передо мной сплошной стеной высились разновысотные здания, общей концепцией напоминающие панораму любимого всеми американцами города. Но ужасало не это, а гротескные, сюрреалистичные объекты, списанные с известных в нашем мире архитектурных сооружений. Рядом друг с другом, без разграничений, сплошной стеной шли Кремль, Нотр-Дам, Букингемский дворец, Миланский собор и десятки других известных в моем мире зданий. И все они были покрашены в яркие ядовитые цвета, никак не соотносящиеся с их смысловой нагрузкой и ценностью. Кремль был частично цвета хаки, частично цвета лайма. Букингемский дворец резал глаза оттенками синего. Желтый Нотр-Дам, кровавый Миланский собор с вкраплениями ядовито-красного, напоминающего обивку гробов. Зрелище антиутопичного замка сводило с ума, лишая желания двигаться дальше, тем более я не представляла, как найти просвет в этой стене. Она шла без конца и края, походящая на неправильный лабиринт из фильма ужасов. Заходящее солнце отразилось в распахнутом окне Букингемского дворца, и я вздрогнула, увидев отражение невысокого серого домика, увенчанного покосившейся башней. Малоприметная башенка мелькнула и пропала, оставив впечатление, что именно ради нее я сюда и пришла.
Резко пропали окружавшие до этого звуки. Осознала это внезапно, когда изчез вездесущий фоновой шум, похожий то ли на базарный гул, то ли на шум машин, далекие разговоры и крики. Но тишина была неправильной. Она не была пустой. Она была плотной, словно вата, забившая уши, сквозь которую можно услышать собственный пульс, стучавший в висок. Тишина надавила на барабанные перепонки, заставляя мысли вязнуть и буксовать.
Асфальта здесь не было, только серая мелкая, как пепел, пыль. Я сдавила голову руками, пытаясь унять начинающуюся фобию, и направилась вдоль стены жутких громоздких зданий. Отсутствовали двери, лишь окна-бельма слепо таращились на меня, создавая эффект следящих глаз. Невероятно хотелось найти хоть одну дверь, чтобы забиться в какую-нибудь щель, но я шла и не могла найти ни одной чертовой двери. Только пустые и черные окна, в которых чудились чьи-то притаившиеся силуэты что следили за каждым моим перемещением. Это было настолько жутко, что я страшилась собственной чрезмерно гигантской тени, движущейся параллельно по нежилым объектам.