Отсутствовали любые признаки жизни: не встречались не только люди, но даже птицы или насекомые. Не было запахов – только стерильная, промытая зноем пустота. Нещадно жгло солнце, его свет слепил, и окружающее расплывалось в мареве. Я остановилась, чтобы снять куртку, и когда оглянулась, поняла, что мои следы на пыли уже исчезли. Как исчезну и я.
Продолжила движение, отмахав изрядный километраж. Картина не менялась. С одной стороны белая пустыня, похожая на лист из альбома, а с другой сплошная стена диких построек. И тут до меня дошло: я – рисунок, который кто-то нарисовал. Меня больше нет.
Чувство отчаяния тонкой ниткой просачивалось в душу, нагнетая страх. «Отсюда никто не возвращался». Вспомнив предупреждение, рванула обратно в поисках железнодорожного вокзала. Бег измотал окончательно, безумно хотелось пить, но запастись водой заранее не я даже не подумала, подгоняемая Взращенным вне гор, а добыть ее здесь не представлялось возможным. Остановившись напротив «кремля», вынуждена была смириться с пропажей вокзала на горизонте. Действительно, мне выдали билет в один конец. Я насмешливо усмехнулась, иронизируя над обстоятельствами, приведшими меня в этот край и села прямо на раскаленную землю. Охваченная страхом, я вспомнила о королевском зелье и спешно раскрыла сумку, делая сразу большой глоток, ополовинив сосуд. Я взрослая женщина, которая умеет думать, а не только трястись и метаться в ужасе. Я должна взять себя в руки. Несмотря на зной, заставила себя лечь на раскаленную землю лицом вниз, подложив под щеку куртку. Необходимо попытаться расслабиться, чтобы подумать. Не знаю, как и когда должно подействовать зелье, но очень надеюсь, что оно сможет помочь.
Это место напоминало некую промежуточную станцию, ловушку для чужаков, состоящую из одной улицы, которую было невозможно покинуть без знания какого-то секрета. Улица состояла из будто нарисованных зданий с одной стороны и пустыней с редкими хозяйственными постройками, двери в которые также отсутствовали, с другой. Уловила аналогию: место напоминало плохо проработанную компьютерную игру первого поколения. В некоторых стрелялках герои так же шли по лабиринту, не имея возможности куда-то зайти и ожидая появления монстров или противников. Я хмыкнула: только какой-нибудь нежити мне здесь не хватало для того, чтобы окончательно прийти в неуравновешенное психическое состояние. Дестабилизация и так топорщила короткие волосы вдоль позвоночного столба. Связка динамита наверняка решила бы часть моих проблем, позволив взорвать созданную стену из сомнительных достопримечательностей, и прорваться на следующий уровень. Однако взрывчатку мне никто не оставил. Я задумалась над возможностью нарисовать ее и попробовать вдохнуть жизнь, но оставила затею напоследок, сомневаясь в конечном счете в ее результативности.
Если подумать о происходящем с другой стороны, возможно ли, что это место воздействовало на мое сознание, или пользовалось моими знаниями и страхами, извлекая их из мозга и перемежая их в кучу? Я задумалась: по идее колдуны не должны были знать об архитектурных изысках моего мира. Тем более раскрасить их в столь ядовитые цвета – не просто прихоть, а психический сдвиг, который мог быть рассчитан именно на мое художественное восприятие окружающего мира. Вряд ли Одаренные видели эту площадь одинаковой. Что-то мне подсказывало, что каждый воспринимал вход в Закрытый мир по-своему, в зависимости от того, какие картины могли вызвать в нем страх. Поэтому для меня всё упиралось в цвета, несуразность архитектуры, безвкусие. Всё было создано для того, чтобы спутать мысли, оторвать от очевидной цели, заставить плутать.
Руки вновь самостоятельно потянулись к сумке за плечами, доставая планшет и краски. Кстати, рисунок с королем так и остался лежать под кроватью. Жаль, что я не успела его забрать. Хотя сейчас мне незачем думать об этом.
Сверяясь с вереницей зданий перед глазами, я построила проекцию, рисуя те же самые здания по памяти так, как они выглядели в моем мире. Если я что-то плохо помнила, оставляла вместо домов пробелы, заполняя их ажурными оградами и дорожками. Посмотрела на дома, расположенные в этом мире. Архитектурные ансамбли приобрели привычные оттенки, но на месте оград с моего рисунка здесь теперь зияли темные туманные пятна, вызывая подспудное отвращение. Но появилась прямая дорога, ведущая через нагромождение домов. Затем я добавила немного жизни. Люди казались неуместными, но меня порадовали даже фонтаны, живая зеленая изгородь и обычные земные голуби. Рассмотрев еще раз итог своей работы, удовлетворенно откинулась на спину, расслабляя затекшие от напряжения мышцы и вглядываясь в картину. Настал этап вновь попробовать себя в роли Творящей. Сосредоточившись, я погружала себя в состояние, похожее на транс, которое мне помогало увидеть нарисованный мир как бы изнутри. Отвлеклась на миг на раздумье, что можно было бы сделать проще: нарисовать дома в виде картонки и просто обогнуть их, но отмахнулась, подумав, что это могло и не сработать, ведь я так и не нашла край этой экспозиции. Кто знает, не шла ли она по нескончаемой линии.