Стало тяжело дышать. Кровь бурлила, отдаваясь в ушах и не давая успокоиться. Крик рвался из нутра, и я сдерживала его последними остатками рассудка. Выход наверняка должен быть. Я ходила взад и вперед, собирая в кучу суматошные мысли. Может, я и отсюда могу нарисовать лестницу? Спохватившись, потянулась к сумке. Паника хлынула по жилам сплошным ручьем – рюкзак остался в том мире, рядом с моим настоящим телом.
- Нет, как же так, так не должно быть, - губы жалко тряслись, а давно скопившиеся слезы рванули нескончаемым потоком.
- Успокойся, успокойся, - твердила себе, не веря в собственные слова, не понимая, зачем мне успокаиваться, если выхода нет?
Горячая волна топила рассудок. Наверное, так сходят с ума от отчаяния. Теперь к моим фобиям прибавилась еще одна, но мне незачем запоминать это, ведь меня уже почти нет. Или я есть и буду вечно скитаться здесь полоумным призраком? Прикусив костяшки пальцев, зарыдала в полный голос, безуспешно пытаясь вразумить себя и справиться со страхом. Дело было не в окончании воздействия зелья, в такой ситуации сложно справиться с эмоциями даже искусственно.
Оббежала фонтан по кругу, размазывая слезы, вернулась к стене, которая уже перестала таковой являться. Что мне остается? Идти в лес, еще дальше от тела? И что там? Порождение моей фантазии, продолжение ловушки? Что я найду там и есть ли у меня другой вариант, кроме блуждания внутри моего «шедевра», оказавшегося моей личной темницей. Видимо, я уже растворяюсь.
- Боже как страшно и больно, - паническая отдышка разрывала легкие, не давая мне возможности сделать хоть один глоток воздуха.
- Тише, маленькая, успокойся, - нет, это мне не поможет, отмахнулась я от очередного звукового видения, обрётшего мужской голос, - посмотри на меня, я помогу.
Я слушала голос и плакала, уверовав, что окончательно сошла с ума. Но кто-то терпеливо шептал слова поддержки, стремясь достучаться до моего ослепленного страхом разума. Откуда раздается голос?
Моё лицо замерло, превратившись в маску, невидящие глаза поднялись кверху, и столкнулись с огромными бирюзовыми глазами в небе.
- Даймерлио, - выдохнула я, сумев, наконец, избавиться от бушевавшего в легких пожара.
- Да, Аньюка, иди ко мне.
Всё еще не веря, замерла, а потом несмело ухватилась за протянувшуюся почти реальную нить между нами, стремясь к его глазам, к его рукам, к защите, которую он мне обещал. Шаг, второй, каждый давался с трудом, будто я здесь уже успела потерять часть жизненных сил. А может, так оно и было. Все неважно, я скоро стану свободной! Вывалившись, обессиленно прильнула к груди эльфа, стоящего на коленях перед картиной, и вновь разрыдалась. Ладонь Даймерлио гладила мои волосы, он что-то шептал успокаивающее, а я все плакала и плакала, не смея поверить в то, что смогла выбраться и осталась жива.
- Уже все кончилось, девочка, успокойся.
- Но как же? – Спохватилась я. – Как же ты попал сюда? Ведь в Закрытый мир могут пройти только гномы с даром.
- Пройти сюда может любой, - улыбаясь мне, ласково ответил эльф, держа мои ладони.
- Но не вернуться, - закончила я за него, прикрывая ладонью рот.
- Я не проверял, - легкомысленно отмахнулся рыжий, продолжая удерживать мои руки.
Облизав губы, я смотрела на эльфа и не понимала.
- Ну что ты так смотришь на меня, Аньюка? – Грустно спросил Даймерлио.
- Зачем ты сюда пришел?
- Потому что иначе бы ты не выжила. Ты так и не посмотрела на свои последние картины, посланные тебе Духами…
- Это глупо, ты не знал наверняка: выживу я или нет. Зачем ты вошел туда, откуда нет выхода! Это глупо! – Я кричала и плакала от отчаяния.
- Ты очень наивная, очень храбрая, очень трусливая, очень глупая, очень смешная, очень отважная, очень справедливая, очень прилипчивая. В тебе так много очень, что я вконец запутался, но знаешь, я точно знал, что тебе нужна моя помощь, - он смотрел на меня так, как никто и никогда не смотрел, а я изо всех сил боролась с тоской.
- Ты не можешь любить гномку! – Вскочила я, изобличительно тыкая его в грудь пальцем.
- Не могу, - легко согласился безухий.
Упав на колени, повторяя его позу, посмотрела ему в глаза. Как же такое возможно: я карлик с грудью пятого размера. Это противоестественно и слишком сказочно, чтобы быть правдой, но женским нутром я все чувствовала. Наверное, его подстегнула ревность к правителю, а может страх перед грозящей мне гибелью. Зачем он осознал это именно сейчас, когда я могу его потерять? Потерять этого неунывающего несносного наглого и прекрасного эльфа с бирюзовыми глазами. Всхлипнув, отвернулась, пряча слезы. Хотя, что он там еще не видел на моем опухшем лице?