Мистер Панч откашлялся.
– Я уверен, что подземная стража в ближайшее время обезвредит саботажников. Если вы заметите что-то подозрительное, убедительная просьба сразу сообщить об этом. Стража заверяет, что будет круглосуточно отвечать на сообщения цветоперьевой почты. Мистер Меррибус любезно позволил в ближайшие дни пользоваться почтой бесплатно.
Иви увидела, как Меррибус кивнул.
– На улицах сейчас неспокойно, – продолжал мистер Панч, и его красная униформа сменилась на серый фланелевый костюм, а сам он стал выглядеть намного старше, – поэтому я призываю вас не терять бдительности. Нам уже не раз грозила опасность, но мы все преодолели. Лишь сообща и доверяя друг другу, мы становимся сильнее. Прошу всех необычных помнить об этом.
Он выдержал паузу, кивнул и спустился с трибуны.
Иви смотрела, как он смешивается с толпой, и ломала себе голову, что же он на самом деле думает? Он Хранитель Лундинора и не может не подозревать, что «Панихида» снова начала наступление. Знает ли он, что после вчерашнего нападения призрачной моли ее и Себа задержали? И что он собирается делать?
Толпа начала расходиться, обсуждая последние новости. Иви вытянула шею, высматривая безопасный путь отступления. И вдруг увидела белые кудряшки под кокетливой шляпкой.
Вайолет.
– Вайолет, я зде… – Иви осеклась, вспомнив, что нельзя привлекать внимание, и начала молча проталкиваться сквозь толпу.
Наконец она догнала Вайолет и тронула за плечо. Та обернулась. На этот раз у нее было две пары очков – одни разбитые, другие – с дымчатыми стеклами. Выглядела она лучше, чем после нападения призрачной моли, но лицо было все в царапинах.
– Иви? – прошептала она. – Я думала, ты арестована.
– Так и есть. Мне нужно с вами поговорить.
Вайолет осторожно огляделась.
– Только не здесь: тебя же ищет подземная стража!
Она вывела Иви из толпы, и они спрятались за пустыми шатрами.
– Мне так неловко за вчерашнее, – пробормотала Вайолет Айлет. – Нам всем очень стыдно. Мы не должны были позволить Смоукхарту арестовать вас. Мы вели себя чудовищно.
Она поправила разбитые очки на носу.
– Просто я была в таком шоке из-за этой… – Она так и не отважилась произнести «призрачной моли».
– Сейчас это не имеет значения, – сказала Иви. – Мне нужно узнать у вас о Двенадцатой ночи 1969 года. Вот что по-настоящему важно.
Вайолет прищурилась.
– Спрашивай, только вряд ли я смогу тебе помочь. Я уже рассказала подземной страже все, что мне известно.
Иви надеялась, что они что-нибудь да упустили. Теперь, когда она побывала в особняке Ренчей, она знала и про фонтанчик, и про расположение комнат. Может, это ей поможет?
– Расскажите, пожалуйста, как можно подробнее, что произошло, когда вы пришли в особняк Ренчей в тот вечер? Что именно вы видели?
Вайолет сняла очки и нахмурилась.
– Сильвия встретила меня у ворот и отвела в дом. Октавия не было: он ждал результатов голосования на Маркет-кросс. Поэтому я впервые отдавала найденные вещи его жене, Елене Ренч. Елена была очень милой дамой. Помню, я вошла, а она предложила мне бокал коктейля Нельсона. Это весьма изысканный напиток, такой пьют в Западном квартале. Признаться, я тогда впервые отведала его. – Она улыбнулась.
Иви старалась представить себе эту картину: хозяйка дома Елена Ренч с печальными голубыми глазами встречает Вайолет. Первое, что вспомнила бабушка Сильвия, – это лицо Елены. Может быть, это не случайно?
Вайолет заговорила шепотом:
– Елена провела меня в огромную столовую – на столе серебряные подсвечники, на потолке хрустальные люстры, на стенах мрачные картины в дорогущих рамах… Но, в отличие от Октавия, она вела себя так, что мне было с ней хорошо. Октавий, тот всегда смотрел на меня сверху вниз. Его бесило, что я собираю вещи в старый мешок, это оскорбляло его чувство прекрасного. А Елена и внимания на это не обратила. Она… – Вайолет запнулась. – Елена… Помню, в тот вечер она вела себя странно. Я протянула ей мешок с вещами. Она взяла и тут же выронила его, будто я ей горячую картошку в руку сунула. И попросила меня поскорее уйти. Я еще подумала: видно, я сделала что-то не так. Она буквально вытолкала меня за дверь. Я даже забрать мешок не успела.
Вайолет нахмурилась, вспоминая.
– Сильвия не могла понять, что нашло на ее матушку. Она проводила меня за ворота и сразу же пошла обратно – проверить, в порядке ли Елена. Больше я Сильвию не видела.
Иви замерла и смотрела прямо перед собой, пораженная догадкой. Горячая картошка… Ей прекрасно знакомо это ощущение.