Как ни странно, но в этом особом состоянии я была настолько сонастроена с Владом, что ощущала его Елену почти так же, как он сам сейчас вспоминал о ней. Впрочем, может быть, я вообще считывала ее образ из абсолютного трансперсонального пространства, в этот момент я ощущала ее образ так, как будто временами сама обретала ее форму, ее образ и состояния. Я чувствовала ее Природу и понимала, что в ней так влечет Влада. В этом смысле его идея о гареме была не так уж и безосновательна. Трудно представить себе женщину, у которой чакры были бы настолько развиты, как нижние у Елены и верхние у меня.
И вот сейчас я сама была буквально воплощением земных энергий. Меня вводило в неслыханное наслаждение каждое движение. Временами импульсы глубокого сексуального удовольствия, едва граничащего с оргазмами, прокатывались через мое тело вообще просто так, по мере неторопливого передвижения по поселку, в ответ на каждый осторожный шаг. Они вырывались непроизвольным стоном так, что более адекватному Владу все время приходилось меня одергивать.
Наконец, мы добрались до какого-то кафе и разместились на лежачих местах. Играла индийская музыка. Кушать ничего не хотелось, но вот лежать, смотреть по сторонам и слушать музыку было невообразимо приятно. Дело в том, что в таком состоянии чувственное восприятие мира очень меняется. С одной стороны, то, что принято считать твердым и очевидным, как говорится, таким, «что руками потрогать можно», становилось не таким уж и однозначным. Границы восприятия размывались, и не оставалось вообще ничего однозначного. С другой стороны, такие, казалось бы, нематериальные явления как звук или, тем более, энергетика, теперь становились очень даже ощутимыми. Звуки были такими же материальными, как столы и чашки.
Играющая музыка буквально воплощалась в явных прикосновениях к моему телу. Это было скорее глубоким чувственным массажем, чем просто приятным прослушиванием незатейливой мелодии. Чьи-то резкие голоса доносились до меня неприятными ударами, а дразнящий звук флейты доставлял самое что ни на есть чувственное, почти оргазмическое наслаждение. Звуки барабанов, казалось, мягко похлопывали меня по животу, а гитара заставляла содрогаться от перекатывающихся по спине вибрирующих волн.
Вновь оказавшись на улице, мы совершили еще несколько неторопливых кругов. Влад обратил мое внимание на то, как очевидно сейчас звучит энергетика всех явлений. Проходя мимо коровы, мы явно почувствовали спокойные, но сильные вибрации глубокого умиротворения. Пройдя немного дальше, мы ускорили шаг, поскольку в каком-то месте было очень неприятно оставаться дольше. Подходя в десятый раз к светящемуся кафе, мы вновь приостановились, поскольку что-то волшебное, мягкое и нежное так и звало войти внутрь. Внутри же этого ощущения уже не было, отчего нам не хотелось там задерживаться. Я ощущала себя полупрозрачной, почти нетелесной. Казалось, что мы какие-то Духи, которых земные люди почти не ощущают, и мы можем свободно перемещаться в пространстве куда пожелаем, пробуя его разные свойства. По мере перемещения в нем мы как бы растворялись, временно обретая в себе качества тех фрагментов среды, которые мы миновали. Городская улица теперь совсем не казалась так равномерна, как представляется обычному взору – свет фонарей, мысли прохожих, состояния коров, различные звуки – все это сплеталось между собой, качественно меняя фактуру пространства. Мы как бы проходили сквозь всё это, пропуская через себя встречающиеся явления, ощущая таким образом их свойства.
Наконец, мы добрались до нашего номера, и желание сплестись в едином любовном действе вновь захватило все мое существо. Необходимость в постоянном телесном контакте не покидала меня на протяжении всего нашего трипа. То и дело я прижималась к Владу, ласково поглаживая или обвивая его руками, а он благосклонно принимал мои проявления, поскольку они действительно были исполнены нежности и тепла. Мне было очень важно все время ощущать его присутствие. В этом состоянии для меня вообще все выражалось исключительно в телесных метафорах, поэтому мои прикосновения были своего рода формой общения, гораздо более понятной и красноречивой, чем какие-либо слова или взгляды.