Глории и самой эльфы нравились, но нельзя же ради них бросать благоверного, если он есть, разумеется. Вот у нее пока мужа не было, поэтому она смело может увлекаться эльфами.
- Мы соблюдаем закон об одном веке до свадьбы, - сказала Амаранта.
- Что за закон?
- Этот закон касается лишь замужних или обрученных со смертными возлюбленных эльфов. Он означает, что до официальной свадьбы с эльфом замужняя невеста должна выждать не менее сотни лет. За этот срок земной муж точно уже умрет.
Глория вспыхнула от возмущения. Кулаки сжались сами собой. Так хотелось накинуться драться на бессовестную кузину.
- Двоемужница! Плутовка! Распутная особа! Мне стыдно, что ты моя сестра.
И это она говорит королеве эльфов! Естественно никто не отсек ей голову и не зачаровал в дерево. Родственные связи все-таки имеют вес. Юродивым и родственникам прощают самые дерзкие слова. К тому же все высказывания Глории были честны.
- В вашей компании мне не место. Я возвращаюсь присматривать за брошенной вами Дженет. А вы будьте счастливы на чужом горе, ваши волшебные величества!
Вместо того чтобы разозлиться, Амаранта чуть не заплакала. Какая она чувствительная! Грешит без злого умысла, а потом еще рыдает! Ее и отругать не выйдет. Она просто спрячется в коконе мнимой невинности. Нечего тратить время на то, чтобы ее усовестить. Глория развернулась и побрела прочь.
Дагда догнал ее у выхода из тронного зала.
- Не вини кузину! Когда встретишь свою истинную половину, ты нас поймешь.
Король эльфов поцеловал Глорию в лоб, будто собственную сестру, и все дурные мысли вмиг куда-то исчезли. Появились теплые чувства и к кузине, и к королю эльфов. Недаром говорят, что эльфы колдуны. Ее снова потянуло назад к нему и к Амаранте. Больше она их ни в чем не винила.
Опасные пути
По возвращению домой флер очарования эльфов немного ослаб. Глория пришла в себя и схватилась за голову. Амаранта и Дагда обаяли ее настолько, что она простила им все пороки. Когда эльфы рядом, они полностью контролируют человеческую волю, но стоило отойти от них подальше, и Глория пришла в себя. Она поняла, что ее обманули и хотела вернуться назад, чтобы бурно поскандалить, но дорога обратно через гобелен оказалась закрытой. Такое чувство, будто ее и не было.
- Двоемужница! – ругалась по дороге Глория. – Блудница! Распутница! Двуличная женщина. Таких, как она принято клеймить буквой «А» за адюльтер.
- И это ты про королеву эльфов?
Фиор уже витал возле гобелена, из которого Глория пришла домой, будто из лабиринта.
- Раз королева, значит, ни в чем не виновата? – обиделась Глория. – Вечно у высокородных особ одни привилегии.
- И это говорит аристократка?
- Я самостоятельная аристократка, не кисейная барышня. Я – воительница!
- Да, валькирия! – поддел Фиор, делая в воздухе круги над ее головой. – Вот только валькирии, как правило, все до одной белокурые, а ты почему-то рыжая.
- Не шути так! – Глория сжимала кулаки от злости, а за ее спиной расцветал пышными жасминами и розами гобелен. Он учел, что Глория обожает жасмины.
Глория немного смягчилась. Другие гобелены не могут дивно благоухать, а волшебный может. Внутри него целый лабиринт, ведущий куда захочешь, или куда сможешь дойти. Всё зависит от симпатии гобелена к путешественнику. Тому, кто понравился, он поможет отыскать верный путь в тесном лабиринте нитей, дорог и мостов, но стоит кому-то злому попытаться путешествовать и гобелен загонит его в замурованный тупик. Фиор уже рассказывал, что некоторых хитрых людей гобелен заманивал внутрь обещаниями привести к сокровищам и душил нитями.
- Значит, считаешь кузину двоемужницей? – поцокал языком Фиор. – Недобрые у тебя мысли.
- Вот Ангуса ни за что не удастся убедить стать двоеженцем.
- Ангус силен морально, а не только физически. Таким и должен быть настоящий смертный мужчина.
- А ты так хорошо разбираешься в смертных мужчинах?
- Я изучаю людей, как вид животных или насекомых, и считаю себя эльфийским биологом.
- Звучит, как оскорбление людям.
- А ты еще не поняла, что в сравнении с эльфами люди несовершенны.
- Кроме меня! – Глория тряхнула мечом. – Я – совершенна.
- Поэтому я тобой и увлекся. Обычно смертных девушек я заманивал в лабиринт в гобелене, там они и остались, опутанные нитями арахний. Арахнам тоже надо питаться чьей-то кровью, как и котлу Дагды.
- Все-таки вы, эльфы, жестокая раса.
- Не менее жестокая, чем люди. Ваши охотники тоже убивают зверей ради обеда или меха. За это я людей не люблю, и если выдается возможность, стараюсь их проучить с помощью магических ловушек. Феи тоже так делают. Перекидываются лисами и куницами, а погонишься за ними, сам в капкан попадешь. Я наблюдал недавно, как стая лис заманила в яму охотника, а потом они летели над ямой и швыряли в него драконьими яблоками с высоты. От охотника одни огарки остались.