Граф с удивлением посмотрел на жену. Впрочем, чему удивляться? Лауру воспитывали весьма образованные люди. Не исключено, что дядюшки беседовали с ней и о политике.
— У испанцев, как и у французов, в Новом свете есть свои интересы — и те и другие вложили в Америку немалые средства. Не меньше, чем мы. Ты ведь знаешь, что Франция, как и Англия, претендует на обширные территории в Новом свете. А также в Индии. Тот, кто добьется успеха в Индии и в Новом свете, завладеет огромными богатствами. Многие страны пытаются захватить богатые колонии. Голландия, к примеру.
— Но нельзя же воевать повсюду, на всех континентах. Неужели невозможно остановить эту войну? Когда же ей наступит конец?
— Сейчас, моя дорогая, идет война, в которую вовлечен весь мир. Возможно, она скоро закончится. Полагаю, закончится, если Питт сумеет удержаться у власти при новом короле.
— Ты так в него веришь?
— Питт тщеславен и вспыльчив, но на редкость красноречив. К сожалению, у него много врагов. Своими речами он почти всех против себя настроил. Но он верит в Англию и в английский флот.
Лаура засмеялась.
— Тогда понятно, почему ты его так уважаешь. — Она нежно поцеловала мужа.
— Уважаю? — переспросил граф.
— Конечно. У вас с Питтом много общего.
Алекс с удивлением посмотрел на жену.
— Синий по-прежнему мой любимый цвет, — сказал он неожиданно.
Однако Лаура на сей раз не засмеялась. Она не могла сказать, что с ней произошло, но ее вдруг словно что-то в грудь ударило — вероятно, то был голос рока, дурное предчувствие.
— Алекс, — прошептала она, — я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал.
— Что, малышка? — спросил он, целуя ее в щеку.
Граф надеялся, что жена не заставит его говорить о задании, которое он получил от Уильяма Питта. Теперь ему предстояло научиться читать одним глазом документы. Все документы следовало тщательнейшим образом прятать от Лауры.
— Обещай мне, что ты всегда будешь помнить о Хеддон-Холле, обо мне и о том, что ты здесь нужен.
Граф заглянул жене в глаза и увидел, что они полны слез. Казалось, Лаура вот-вот заплачет.
— Дорогая, почему ты просишь меня об этом?
— Потому что я знаю тебя. Кроме того, я прекрасно помню о том, что сказал Фукидид (Греческий историк и философ (460-400 до н.э.). Автор трудов о Пелопоннесской войне.).
— Еще одна цитата? — улыбнулся Алекс.
— Это могло быть сказано об Англии, хотя он говорил об Афинах, — продолжала Лаура. — Фукидид сказал: «Помни, что величие завоевано мужами храбрыми, сознающими свой долг и имеющими понятие о чести». Ты — один из таких мужей, Алекс. Ты мужественный, ответственный и честный.
Алекс тяжко вздохнул. Оказывается, его жена обо всем догадалась. Вероятно, догадалась и о том, что он обещал молчать.
Лаура неожиданно улыбнулась.
— Алекс, — сказала она, — а у меня для тебя есть подарок.
Вскочив с постели, Лаура подбежала к туалетному столику, достала из ящика шкатулку и осторожно вытащила из нее что-то завернутое в бархат.
Граф тоже встал и подошел к столу. Выдвинув один из ящиков, он извлек инкрустированную золотом шкатулку. Лаура любовалась мужем. Пусть лицо его было в шрамах — он по-прежнему оставался мускулистым и стройным. Неожиданно халат его распахнулся, и она невольно взглянула на живот Алекса, а потом чуть ниже. Казалось, мужская плоть увеличивается под ее нескромным взором.
Граф с улыбкой подошел к жене и протянул ей шкатулку.
— Это мне?! — Она просияла.
Алекс усмехнулся. В этот момент Лаура походила на избалованного ребенка, который не может дождаться, когда ему дадут подарок.
— Знаешь, дорогая, если бы я знал, как ужасно ты поешь, то в качестве подарка пригласил бы к тебе учителя музыки.
Она показала ему язык, и он засмеялся. В шкатулке на шелковом ложе покоилась коробочка, украшенная четырьмя рубинами и гербом Уэстонов.
— Открой крышку, — сказал граф.
Его жена приподняла крышку — и тотчас же зазвучала музыка. Лаура обрадовалась подарку, как дитя новой игрушке. И, как дитя, тут же исследовала шкатулку и обнаружила в ней скрытый механизм.
— Какая прелесть! — воскликнула она.
— Я помнил, что ты очень любила музыку, — пробормотал граф.
Лаура поставила шкатулку на кровать и, бросившись к мужу, расцеловала его. Он смахнул пальцем слезу с ее щеки.
— Это от счастья, — сказала Лаура. Алекс улыбнулся и обнял ее.
— А у тебя что за подарок? — спросил он.
Лаура потянула за тесьму и, развернув ткань, вытащила из чехла очки, которые со смехом водрузила мужу на нос. Одно стекло было очень толстое, другое — потоньше, зеленовато-янтарного цвета.
Граф молча поправлял дужки за ушами. Лаура взяла книгу со столика и, раскрыв наугад, протянула Алексу.
— Видишь? — спросила она. — Теперь ты можешь читать.
Он молча снял очки и заморгал.
— Дорогой, — она положила руку ему на плечо, — я что-то не так сделала?
— Ты знала?
Лаура ласково улыбнулась.
— Да, знала. Ты не сердишься?
— И ты все еще хочешь быть моей женой? Женой полуслепого калеки?
Он старался не смотреть на нее.
— Любимый, ведь ты был ранен, когда исполнял свой долг. Неужели ты думаешь, что я могу разлюбить тебя? Со своими шрамами ты все равно лучше, чем те, на которых нет ни царапины. Я люблю тебя, Алекс. Все в тебе люблю.
Он крепко обнял ее, и она уткнулась лицом ему в грудь.
Лаура понимала, что Алекс не страдал бы так, если бы не был слишком гордым. Но тогда он не был бы Алексом — тем, которого она любила вопреки всему. И она должна его поддерживать. Говорить ему о своей любви как можно чаще.
Улыбнувшись мужу, Лаура погладила его по руке в перчатке. И как бы невзначай потянула за палец, а потом подняла на него глаза.
— Ты в самом деле хочешь это видеть? — спросил он. Она молча кивнула.
— Но это что-то вроде клешни…
Однако любопытство жены не казалось графу оскорбительным. Более того, ему нравилась ее откровенность.
Немного помедлив, Алекс стащил с руки перчатку, обнажив кисть. При этом он внимательно смотрел на Лауру.
Она едва не вскрикнула, увидев изувеченную руку мужа. В ее взгляде не было отвращения — в глазах ее была лишь боль.
Склонившись над рукой Алекса, Лаура поцеловала ее, и он, закрыв глаза, почувствовал, что на ладонь его капают слезы жены.
— Не надо печалиться, моя милая. Все уже позади.
— Я не могу ничего с собой поделать.
Он снова обнял ее. Граф знал, что Лаура испытывает в эти мгновения такую же боль, как и он.
Что ж, вероятно, с такой женой ему придется нелегко: Лаура упряма и непредсказуема; однако будет у них немало и счастливых минут, таких, как эти. И конечно же, будут дни, когда им не захочется вставать с постели, они просто не смогут этого сделать. Да, их союз не распадется: даже сейчас он чувствовал, что переполнен ею — ее запахом, ее красотой, ее любовью…
Лаура молча смотрела на мужа, она знала, что в эти мгновения ничего говорить не надо, — такое молчание значило гораздо больше, чем самые торжественные клятвы.
Потом они лежали в постели, и он обнимал ее обеими руками. Усталая и счастливая, Лаура чувствовала, что засыпает. Перед тем как заснуть, она поцеловала мужа в губы, потом сладко зевнула и, устроившись поудобнее, еще крепче прижалась к Алексу.
Граф, засыпая, думал о том, что судьба перестала над ним смеяться.
Судьба ласково улыбнулась ему и даже подмигнула.
Книга вторая
Глава 21
— Ни за что! — Лаура весело рассмеялась. — Алекс, нельзя же быть таким…
— Но я не вынесу этого…
Подавшись вперед, Лаура ущипнула мужа.
— Какой противный!
— Неужели? — улыбнулся Алекс. — Видишь ли, я считаю, что пение должно доставлять удовольствие, а не терзать слух.
Пальцы графа заскользили по клавишам, и Лаура узнала старинную балладу, которую очень любила.
— Я в самом деле не могу понять, почему ты не позволяешь мне петь! — Лаура надула губы.
Алекс невольно усмехнулся — странные мысли приходили ему в голову.