Он стоял спиной к дому, почти по щиколотку в листьях. Ей было видно, как он втянул голову в плечи.
– Все действительно плохо, Мэг, – сказал ей Поль, когда она позвонила ему, чтобы узнать о делах отца. – У него четыре закладных, которые надо оплатить в следующем месяце. Он построил слишком большую пирамиду. Я пытался использовать свои связи, чтобы продлить сроки платежей, но даже если бы я мог получить их, это мало что изменит. Возрастают проценты, и надо будет платить по следующей закладной…
Пирамида. Да, он сделал ее. И это не из-за жадности, думала сейчас Мэг. Только потому, что легко относился к деньгам, никогда толком не зная, сколько их у него. Они уходили так же быстро, как и приходили, и все было хорошо, пока они поступали во время подъема в годы войны и после. Его бесхитростная любовь к роскоши так отличалась от страсти Донала, которому хотелось еще и еще, так как это давало ему ощущение власти. Элфи, бедный Элфи, как дитя в игрушечном магазине, просто хотел удовольствий, особенно удовольствия быть «сельским джентльменом», как он называл это. И тратил он не так уж и много по сравнению с другими.
Отец вернулся домой, сел в кресло. Одна из собак запрыгнула ему на колени.
– Я хотел бы попросить тебя кое о чем, Мэг, – сказал он почти робко, не глядя на нее, поглаживая собачьи уши.
– Да, папа?
– Мне нелегко просить. Всегда тяжело родителю просить своего ребенка об одолжении. Все должно быть наоборот.
Он собирался попросить в долг у Донала. Ее прошиб холодный пот. Человек, чьей помощи и защиты она ждала, сам просил у нее того же.
– Давай, папа.
– Ну, я подумал… Поль подумал, что, может быть… не попросишь ли ты Донала поддержать меня?
Поддержать его! Поль сказал, что все пропало, он по уши в долгах.
– У меня есть недвижимость, хорошая недвижимость. На Лексингтон-авеню и два дома на Вест-Энд-авеню, очень хорошо расположенные.
Мэг с трудом перевела дыхание.
– Почему бы тебе не попросить его самому, папа? Будет лучше, если бы ты сделал это.
– Ты не можешь? – Его глаза молили. Человеку тяжело взваливать на себя непосильную ношу. Она чувствовала, как застыло ее лицо.
– Правда, папа, тебе следует это сделать самому.
– Видишь ли, он и я – мы никогда не были близки. Мне не надо тебе говорить об этом. – Элфи сухо хмыкнул. – И кроме того, ты его жена.
«О, мой Бог!» – подумала Мэг.
Ровным голосом она произнесла:
– Я не смогу описать твою недвижимость, не так ли? Я ничего в ней не понимаю. В любом случае тебе бы пришлось говорить с ним.
Наступила долгая пауза.
– Наверное, ты права, – признал Элфи, – конечно, ты права. Но ты даже не представляешь, чего это мне стоит, Мэг, поговорить с ним.
– Я знаю, папа, поверь мне, я знаю. И мне так ужасно жаль, я просто не могу выразить.
Действительно, она не могла выразить. Если бы он только знал! Она надеялась, что Донал не будет очень холоден при отказе. О, он будет вежливым, в этом можно быть уверенным, но его любезность может быть холодной и жесткой, как лед.
– В какое время лучше прийти? Я не хочу мешать. Он запуган, бедный отец. Бедный самоуверенный Элфи испугался.
– Ты не помешаешь. Телефоны звонят все время. Ему все равно.
– Тогда, если ты не против, я сразу соберусь и поеду.
Лицо Элфи прояснилось. В нем проснулся его старый оптимизм. Мистер Микобер. Возможно, он уже видит себя с большим чеком в кармане, видит решенными все проблемы, и опять яркое солнце сияет для него.
Пока Донал не откажет ему.
Сердце Мэг болело за него, когда она уезжала. Оно болело и за себя самою. На ее губах появилась горькая улыбка. Миссис Микобер. Дочь своего отца.
Она была наверху, кормя ребенка, когда услышала, как ее зовет Элфи. Он поднимался.
– Я здесь, – отозвалась она, – в детской.
Он был внизу с Доналом больше часа, и ей было страшно встретиться с ним.
– Ну, Мэг, – произнес он, останавливаясь в дверях. Его слова прозвучали каким-то смешком, казалось, в горле его что-то клокочет.
Он наклонился поцеловать сначала се, потом ребенка, который продолжал безмятежно слизывать банановое пюре.
– Он принц, твой муж, так легко все решил. Тактичный, не выжимал из меня подробности, просто по-старомодному поверил моему слову джентльмена. Мы пожали друг другу руки всего минуту назад.
Она была смущена и не верила:
– Ты говоришь, что он одолжил тебе достаточно, чтобы рассчитаться с долгами?
– Нет. Он все купил. Семь владений. Не Лорел-Хилл. Я сохраняю Лорелл-Хилл. Мы будем там жить весь год. Знаешь, я бы не вынес потерю Лорел-Хилла. – Его глаза наполнились слезами. – Боже, я не знаю, как бы я смог уйти оттуда.
Донал заплатил за недвижимость в Нью-Йорке ровно столько, сколько Элфи заплатил за нее в свое время, так что Элфи получил даже немного наличных, не слишком много, потому что в каждой недвижимости была небольшая закладная. В дополнение Донал согласился платить Элфи скромную зарплату за управление этой недвижимостью. Итак, осторожно относясь к вложениям и живя очень скромно в деревне, они с Эмили выйдут из хаоса и будут в безопасности, благодаря невероятной щедрости Донала Пауэрса.
– Я не могу в это поверить! Я едва надеялся… – Элфи не хватало дыхания. На лице появилось пристыженное выражение. – Он был человеком, за которого мы не хотели выдавать тебя замуж. Прости, что я был не очень любезен с ним вначале. Ведь если вдуматься, он человек с большими интересами. Однако меня тоже можно было понять. Мы все считали его бизнес скандальным. Но если подумать, то лучшие из семей в этой стране начали с торговли рабами сто лет назад или привозили опиум из Китая, правда?
Мэг думала, что теперь она в неоплатном долгу перед Доналом…
– О, я понимаю, что ты волнуешься из-за его дел, Мэг: ты никогда не говоришь, ты гордая, и я горжусь тобой из-за этого, но я все понимаю. Послушай, – и здесь Элфи наклонился вперед, как будто сообщал секрет, – послушай, этот парень Гувер провалился. На следующих выборах пройдут демократы, «сухой закон» отменят, и Донал будет на плаву. Он сможет либо остаться в этом бизнесе, либо вложить свои наличные в дело, которое приглядит. Завидное положение. – Выражение лица Элфи стало мечтательным. – Так что тебе не стоит волноваться, Мэг, это долго не продлится.
Она не ответила, просто убрала банан и достала кашу.
– Донал сказал мне, ты не против, если я откровенно поговорю с тобой, Мэг. Кто больше волнуется о тебе, чем я? Донал сказал мне, что у вас последнее время не все хорошо. Он не сказал мне почему, и я…
«И ты хочешь, чтобы это сказала тебе я», – с яростью подумала Мэг.
Не получив ответа, Элфи продолжал:
– Наверное, это не мое дело, но мне кажется, что это не слишком серьезно. У людей бывают легкие ссоры. Мы с твоей матерью тоже, бывало, ссорились. Но, Боже, – здесь он махнул рукой в сторону белой кроватки, кружевных штор и розовых стен, – что может хотеть еще женщина?
Он выставил палец, и девочка ухватилась за него своей ручкой, пристально глядя на деда.
– А твоя семья! Пятеро детей, один краше другого. Мы с твоей матерью всегда хотели еще ребенка, но не получилось. Можно, я позвоню от тебя? Я хочу позвонить твоей матери. Бедняжка, она старается не показывать мне, но она умирает от страха. О, Мэг, я чувствую себя человеком, который тонул и которого вытащили из воды.
Теперь, конечно, необходимо было пойти и поблагодарить Донала. После отъезда отца Мэг вошла в комнату, являвшуюся кабинетом; Донал сидел за письменным столом.
– Я пришла сказать тебе, что ты сделал для моего отца нечто необыкновенное. Для него это похоже на чудо. Я пришла поблагодарить тебя.
Он резко обернулся. Его глаза поблескивали.
– Я заключил хорошую сделку. Я был рад сделать это. Он неплохой, глуповат временами, но он вытащил себя сам в свое время. Как я. Мне бы не хотелось увидеть, как его отбросило назад, откуда он начинал.
– Я понимаю, – скованно произнесла она, – и ценю. Правда. Больше, чем я могу выразить.