Он кивком показал в сторону длинного коридора, ведущего в заднюю часть дома.
— Леди в сарае, в саду.
Это были первые слова, которые она услышала от Луи. Его голос оказался приятным, глубоким и наделенным силой, разрушившей ее прежнее представление о нем. Луи тут же скрылся за дверью, словно кролик в норе. И снова легкость его движений поразила Мадлен. Возможно, его возня с воротами — всего лишь фарс, акт протеста?
Коридор был похож на пещеру с бесчисленными дверями, и Мадлен, шагая в полумраке, снова вспомнила про Алису в Стране чудес — когда та упала в кроличью нору.
Когда коридор закончился, она вошла в кухню размером с ее квартиру в Кане. За последние сто лет кухню модернизировали, и она напоминала фабрику своими стальными поверхностями и глубокими фарфоровыми раковинами. Вдоль одной из стен стояли крепкие деревянные скамейки с несколькими дюжинами маленьких дубовых бочонков. Витавший в воздухе запах подсказал Мадлен, что в них бродят яблоки.
Единственным источником естественного света являлась слегка открытая дверь в одном из углов. Она вела прямо в сад за домом. Или, точнее, в сады.
Мадлен не пришлось искать сестер Бродер «в сарае, в саду», потому что, как только она вышла из кухни, выяснилось, что они, в одинаковых синих полиэтиленовых передниках и красных резиновых сапогах, копаются в большом, беспорядочном огороде прямо за дверью.
— Доброе утро, Мадлен. Ты пришла раньше на семь минут, — заявила Мэри, взглянув на древние часы.
Затем, словно это служило для них достаточным оправданием для того, чтобы продолжить свое занятие, обе вернулись к уходу за садом — точнее, они копались в черной земле, как будто что-то искали. Мадлен не слишком разбиралась в подобных вещах, но ей стало интересно, что эта парочка, похожая в своих синих передниках и красных сапогах на садовых гномов, могла столь старательно делать в огороде в такое время года. Как бы в ответ на ее мысли, Маргарет радостно завизжала:
— Нашла, я нашла!
Она подняла вверх крошечный, весь в земле предмет с торчащими во все стороны грязными щупальцами. Мадлен решила, что это какой-то овощ.
— Положи назад, Маргарет, это не савой, — рявкнула Мэри, и Маргарет с несчастным видом вернула находку обратно в землю.
— Что вы ищете? — осмелилась задать вопрос Мадлен.
— Зимнюю картошку, — печально ответила Маргарет, снова принимаясь копаться в земле.
Мадлен поняла, что это может продолжаться довольно долго, и потому решила сразу заговорить о дневнике. К тому же, подумала она, в этом случае ей, возможно, удастся избежать обязательного чаепития с сестрами.
— Я занимаюсь переводом книги, которую вы мне дали, — сказала она.
Ее ожидания оправдались, потому что Мэри отвлеклась от своего занятия, выпрямилась, держа в руке лопатку, и наградила Мадлен вопросительным взглядом. По крайней мере, Мадлен решила, что именно таково значение выражения, появившегося у нее на лице. На самом же деле у нее сделался такой вид, будто она только что проглотила какую-то гадость, — так сильно она втянула щеки и поджала губы.
— Я бы хотела выяснить… — Мадлен не договорила, не зная, что лучше сказать, чтобы добиться благосклонности Мэри. Она начала снова: — Не могли бы вы немного рассказать мне о ней? Вам известно, как давно она попала в семью?
— Несколько веков назад, — радостно объявила Маргарет, не обращая внимания на предупреждающий взгляд Мэри, искоса брошенный на нее. — Но это единственная вещь, которую нам запрещено продавать, правда, Мэри?
Мэри от возмущения поджала губы еще сильнее, но Маргарет, похоже, ничего не заметила. Мадлен решила, что Мэри не нравится, когда сестра становится центром внимания, которое, по ее представлениям, причитается только ей.
— Кому продавать? — спросила Мадлен, воспользовавшись откровенностью Маргарет.
— Разумеется, покупателю! Мы продали ему мебель и картины, но книгу нам трогать запрещено. Она особенная.
— Хватит, Маргарет, — рявкнула Мэри и сурово посмотрела на Мадлен. — Наша мать — она была сестрой твоей бабушки — заставила нас пообещать, что мы будем ее беречь, вот и все. Мне кажется, она находится здесь (Мэри махнула рукой в сторону дома у себя за спиной) с шестнадцатого века… или около того. Мы не стали бы ее переводить, если бы Лидия не предложила это сделать.
Мэри снова посмотрела на часы, и у Мадлен сложилось впечатление, что она говорит не всю правду. Но, опасаясь, что приближается время чая, она решила не задавать больше вопросов. Это был единственный шанс сбежать.