Она положила рюкзак на вращающийся стул из массивного хрома и потрескавшейся черной кожи. Когда-то он принадлежал Жану. Ее отец собирался убрать стул на чердак. Мадлен возмутилась, заявив, что это настоящая классика, и, если он не в состоянии его оценить, значит, стул должен принадлежать ей. Жан был счастлив, когда она засунула его на заднее сиденье «пежо» и увезла. Иногда, глядя на него, она вспоминала отца, каким он был в те далекие времена, — сидит за огромным письменным столом и печатает работы по творчеству Данте и Галилея. Детский ум Мадлен завораживали интеллектуальные занятия родителей. В пять-шесть лет она еще не понимала миров, которые исследовали Жан и Лидия, но уже тогда ее пленяла их загадочность.
Мадлен достала из рюкзака драгоценный сверток и развернула изысканную шаль, решив, что надо завернуть шкатулку во что-нибудь другое — шаль была слишком тонкой и красивой. Рисунок, вышитый по краю шелковистой шерсти, вне всякого сомнения, родился из викторианской любви к восточной экзотике и представлял собой изысканно изогнутый серебристый стебель какого-то растения, усыпанный золотыми ягодами. Он ослепительно сиял на фоне кроваво-красной ткани.
Мадлен осторожно повесила его на спинку стула и положила на стол шкатулку, которая манила ее, словно ящик Пандоры.
Она медленно приподняла крышку и, увидев дневник, почувствовала, как по спине побежали мурашки.
13 июня 1064 года
Когда в башне собираются за вышиванием шесть или семь женщин, погруженных в собственные мысли, там царит тишина. Их головы заняты размышлениями не меньше пальцев, украшающих рисунком манжеты или воротник платья. Если необходимо вышить гобелен или ковер, который закроет зимой холодный камень, нам требуется больше рук, и я отправляюсь в Винчестерские мастерские. Путешествие туда и обратно занимает несколько дней, но моя госпожа посылает со мной кого-нибудь из своей стражи, а также дает кошелек с деньгами, чтобы я могла оплатить ночлег. Мастерские в Кентербери по-прежнему считаются самыми знаменитыми в королевстве и на континенте, но монахини и мастерицы Винчестера не менее искусны.
Мастерские по величине равны королевскому залу, только они выстроены из дерева, а не из камня. Зимой в углу комнаты горит огонь, но он не согревает помещение, даже когда на скамьях за длинным столом сидят тридцать женщин. Их пальцы двигаются очень быстро, и они ни на мгновение не отводят глаз от драгоценной ткани. В мастерских, которые находятся не в монастырях, кто-нибудь запевает, а остальные тут же подхватывают. Все мы знаем старые песни, которые пели наши матери, когда мы были детьми. Благодаря им время бежит быстрее, а дух укрепляется, особенно в зимние дни, когда пальцы замерзают так, что если нечаянно проколоть один из них иголкой, то не чувствуешь боли.
Больше всего я люблю балладу про ткачиху Рагнель-уродину. Она плетет ткань снов и защищает свободу женщин. Мать рассказывала мне историю про Рагнель-уродину, которая стала женой храброго рыцаря. Только так можно было спасти королевство. В первую брачную ночь, когда супруги остались наедине, уродина превратилась в прекрасную девушку и предложила мужу решить, когда она будет красивой — ночью или днем. Он должен был либо смотреть на уродину днем и терпеть насмешки окружающих, либо ложиться в постель со старухой. Он не знал, что делать, и потому предоставил ей право выбора. Его слова разрушили чары, и она стала прекрасна днем и ночью — всегда.
Римская церковь учит нас, что существует только один верховный Бог, но он не защищает женщин. Некоторые вышивальщицы во время работы поют христианские гимны, но среди нас имеются и такие, кто их не знает или не захотел выучить. В деревнях, где есть церкви, христиан больше, чем нас, хранящих старые традиции, но в лесах и полях стоят каменные круги, где мы делаем подношения богам и богиням. Они не нуждаются в церквях и роскоши, чтобы знать, что мы их чтим.
В мастерских — каменные полы, их каждый день старательно скребут и моют, чтобы тончайшие шелка не запачкались, если упадут. Мастерицы очень бережно обращаются с тканями, этого требует их гордость, а также боязнь гнева богатого клиента. Наша работа пользуется большим спросом, и к нам с Лондонского рынка приезжают иностранные купцы. Сейчас на рынке появилось огромное количество вещей с континента, но наши вышивки — это немногое, что осталось от древних ремесел, которые хранят дух саксов. Когда мы вышиваем и ткем, ткачиха Рагнель нами довольна.