Я помню Годвина, он часто посещал Кентербери, чтобы купить подарки аристократам, чьи симпатии хотел завоевать, или ткани для своей леди. Кроме того, эрл является покровителем монастыря Святого Августина, и именно поэтому Одерикус столько знает о нем. Монах говорит, что его называют «делателем королей» за талант, который он показал, помогая датским королям взойти на трон. Теперь же, когда он умер, из всех братьев клана Годвина больше всех на него похож его сын Гарольд, эрл Уэссекса.
Не вызывает сомнений, что он собирается выступать от имени короля. Я вижу эрла Годвина редко, и он ни разу не делал мне заказов, потому что он военный командир и государственный деятель, а не человек, восхищающийся изысканной работой портних и вышивальщиц. Но мой Джон часто отправляется в сражения в рядах его войска, он говорит, что Гарольд — тот самый вождь, который нужен нашей стране. Джон судит мужчин по воинской доблести, и, по его словам, Гарольд великий человек. Он может два дня проскакать верхом без еды и сна, а затем повести за собой людей в сражение. Гарольд силен и кажется высоким, хотя на самом деле он среднего роста. У него темные волосы, совсем как черные драконы, вытатуированные на его запястьях, а глаза — такие же бледно-голубые, как у сестры, хотя темнеют, когда он сердится.
Я видела это только один раз, когда меня позвали в покои королевы Эдиты обсудить гобелен, который мы должны были вышить по ее желанию. Он слишком большой, чтобы работать над ним в башне, и я должна была позаботиться о том, чтобы хозяйка мастерской в Винчестере поняла, чего желает миледи. Королева показала мне свои рисунки всадников в плащах, скачущих по лесной поляне, и, когда я принялась восхищаться ее искусством рисовальщицы, в комнату без объявления ворвался Гарольд. За ним по пятам мчалась Изабель, сидевшая за вышиванием в маленькой соседней комнатке. Ей не удалось его остановить, в такой он был ярости. Кровь викингов, полученная им от матери, превращается в прозрачную воду, когда он гневается, а его ярость, граничившая с безумием, напугала меня так, что мне хотелось оказаться где-нибудь в другом месте. Однако его сестра не испугалась. Она неторопливо поднялась со стула, стоявшего у стола, и так же неторопливо накрыла рисунок листом пергамента. Я поняла, что она не хочет, чтобы Гарольд его увидел. Мне известно только, что дело каким-то образом касалось их младшего брата Тостига, которого королева страстно защищает, хотя его поведение часто не нравится Гарольду. Он принялся поносить ее за какой-то разговор, состоявшийся между ней и Тостигом без него. Затем он заметил меня и приказал мне покинуть комнату. На мгновение мне показалось, что миледи собралась возразить, но затем она, видимо, тоже решила, что так будет лучше, и потому я ушла.
Гарольд, как и отец, очень хотел, чтобы его сестра вышла замуж за короля, стремясь к тому, чтобы их семья стала еще могущественнее. Но теперь, возможно, он опасается, что королева представляет опасность для его устремлений. Бездетный брак Эдиты приближает Гарольда к короне, но также дает миледи все основания сделать приемным сыном и наследником Эдгара Этелинга.
Эдгар еще очень молод, но Эдита и Тостиг готовят его к трону, чтобы, когда умрет Эдуард, ни у кого не возникло сомнений, что Эдгар сможет вынести груз обязательств, накладываемых короной. Те из нас, кто поддерживает Этелинга, поддерживают и королеву Эдиту, а через нее династию истинных саксонских королей. Дракон все еще спит.
На следующий вечер, сидя в тапас-баре, Мадлен рассказала Розе про дневник. Они почти допили второй кувшин сангрии, и признание получилось спонтанным.
— Сестры Бродер отдали его тебе?! — Роза, державшая кувшин над бокалом Мадлен, замерла, а на лице у нее появилось комичное выражение недоверия. — Не могу поверить, что ты мне раньше про него не рассказала, Мэдди. И где же оно, это средневековое сокровище?
— У меня дома. Ты будешь наливать?
Роза напоминала натюрморт — девушка с кувшином. Их бокалы так и остались пустыми. Роза не шевелилась, поэтому Мадлен забрала у нее кувшин с вином и, наполнив бокалы, отхлебнула из своего. Ей было не по себе, но зато появилось ощущение, что она очистилась от греха.