Гарольд сидел слева от Алдиты, но постарался отодвинуться от нее подальше. Он почти все время беседовал с Одерикусом, занявшим место слева от него. Гарольд не сказал жене ни слова и даже не посмотрел в ее сторону. Справа от пустого королевского кресла восседал епископ Стиганд, а еще дальше братья Гарольда, Гирт и Леофвин, эрлы Восточной Англии и Суссекса. Эрлы Эдвин и Моркар, братья Алдиты из Мерсии, занимали места в конце королевского стола. Эрла Тостига на пиру пока не было.
Наблюдая за странным гобеленом, состоящим из оборванных горожан, детей, животных, аристократов, солдат и монахов, я видела самые разные миры. Здесь собрались богачи и нищие. И различия виделись мне не только в одежде или белизне кожи, но и в душевном состоянии. Ни один из лордов не получал удовольствия от еды и не смеялся громко, никто из них не выказывал любви к своей леди. И я не заметила, чтобы хотя бы одна из них чувствовала себя непринужденно в компании тех, с кем сидела.
Поглядывая в сторону королевского стола, я заметила, что Одерикус не слушает Гарольда, хотя его поза показывала, что он весь превратился в слух. Монах наблюдал за королевой. Его взгляд вновь и вновь возвращался к ней. Казалось, ему больше некуда смотреть. Одерикус пытался услышать, о чем она говорит с женой брата. Я почувствовала, что мое сердце забилось сильнее, и отвела глаза в сторону.
Король Эдуард появился значительно позднее, Тостиг поддерживал его под локоть. Король шел, с трудом передвигая ноги, и выглядел заметно постаревшим, хотя прошло всего две недели с того момента, как он в последний раз покидал свои покои. Когда король занял место рядом с женой, в зале стало тихо, но едва он повернулся к епископу Стиганду и обменялся с ним несколькими негромкими фразами, все снова заговорили. Тостиг занял свое место между братьями Гиртом и Леофвином.
Тостиг самый красивый из братьев. Только он да Эдита унаследовали золотые волосы своей матери. Они все высокие, в отца. Кроме того, Тостиг наименее суровый из всех братьев, поэтому многие считают, что он не должен быть правителем.
Пока он не женился на Джудит из Фландрии, многие леди мечтали стать его женой. От Изабель я слышала, что Гарольд не пропускает мимо ни одной юбки, в то время как эрл Нортумбрии посвящает все время лишь королю.
Эдуард всегда охотно окружал себя роскошью и людьми, обладающими изысканным вкусом, и нашел в Тостиге достойного соратника. Эдуард провел юность в праздности, много охотился и развлекался при норманнском дворе. Поэтому он оказался плохо подготовлен к событиям, в результате которых стал королем саксов. Я смотрела на него и видела болезнь. Тогда я подумала, что его безумие — не более чем терзающий его страх. Эдуард знал, что в королевство со всех сторон готовы вторгнуться претенденты на трон. А сам он не сможет отдавать приказы даже военачальникам, если придется вступить в сражение. Но пока король жив, такого не будет — они ждут его смерти. Возможно, страх короля объясняется тем, что он уверен — после смерти Бог его не примет. Больше всех других королей этих земель Эдуард пытался очаровать Бога римлян. Если римскому Богу не нравится огромная церковь в Вестминстере, похожая на дворец, то такому Богу очень трудно угодить.
Когда все было съедено и припрятано, тарелки унесли. Слуги поставили на столы новые кувшины эля и вина. Появились акробаты и жонглеры, раздались звуки одинокой флейты и барабана. Все артисты были одеты в красное и зеленое, и у каждого были штанины разного цвета. На сапогах звенели маленькие колокольчики, а шляпы были похожи на грибы и тыквы. Они давали представление в центре зала — жонглировали, балансировали мечами на носах и подбородках, стояли на руках. Одним из исполнителей труппы был мускулистый карлик, который вытаскивал из шляп своих товарищей куски желтой материи, цветы и мышей. Дети старались подобраться поближе к актерам и сидели на полу, глядя на них широко раскрытыми глазами. Они громче всех смеялись и искренне наслаждались представлением.