Между всадниками, собаками и зданием церкви находится дерево, которое останавливает рассказ так же резко, как и перевернутая страница. Ветви дерева переплелись, словно прутья корзины, но они такие же тонкие, как виноградная лоза, идущая по краю. В композиции можно уловить датское происхождение миледи. Скандинавские символы часто используют каменщики в каменной кладке и писцы в рукописях. Ее рисунки церкви в Бошаме, залы, где проходила трапеза, получились не слишком нарядными, однако в них чувствуется изящество женской руки и любовь к деталям.
Вскоре стало ясно, что Одерикус не сможет изложить всю историю путешествия Гарольда в Нормандию на одном гобелене. Потребуется еще один, который будет в два раза длиннее, чем первый. С такой большой вышивкой мне одной не справиться. Когда сделан рисунок для гобелена, который должен закрыть всю стену, за работу иногда берутся сразу двадцать женщин. Но этот гобелен в мастерскую отправить мы не могли.
Для гобелена мы выбрали необычную форму. Высота холста составляла лишь полтора фута, а длина — целых двадцать. Полтора фута ткани нужно, чтобы сделать корсаж платья, например, или рукав. Пользы от такого гобелена будет немного — ведь он не сможет покрыть всю стену, чтобы сохранять в комнате тепло. Но цель у Эдиты совсем другая. Одерикус нашел способ продолжать свою летопись, не делая записей. Если ткань будет обнаружена, Гарольд почти наверняка постарается ее уничтожить. А если Гарольд узнает, что сестра и священник занимались этой работой вместе, то может расправиться с обоими.
Между тем в королевской семье продолжает нарастать напряжение. Тостиг остался при дворе короля и постоянно вступал в споры с Гарольдом. На этот раз они разошлись во мнениях из-за слишком маленьких налогов, которые установил младший брат. Хорошо известно, что налоги северного графства намного ниже, чем в остальных частях королевства. Именно по этой причине многие отправлялись в долгое путешествие на север, чтобы поселиться там. Гарольд потребовал, чтобы налоги в Нортумбрии не отличались от налогов на юге. Тостиг отказался, заявив, что это приведет к тому, что очень многие люди его покинут, а на севере беспокойно и без увеличения налогов. Братья, переставшие быть друзьями или соратниками, больше не разговаривают друг с другом. Теперь Гарольд проводит гораздо больше времени с двумя другими братьями, Гиртом и Леофвином, и открытая рана семейного раздора гноится все сильнее.
Будучи в Вестминстере, Тостиг постоянно сопровождает Эдгара Этелинга, продолжая учить его стрельбе из лука и фехтованию, и их часто видят вместе. Даже Джон признает, что Эдгар стреляет из лука ничуть не хуже любого опытного лучника, хотя еще не полностью вошел в силу. А для Гарольда это еще одна из причин ненавидеть брата.
20 ноября 1064 года
Эскиз закончен. Должна признать, что никогда прежде я не видела подобного гобелена. История Одерикуса показана в картинках, начиная от встречи с королем Эдуардом и высадки отряда Гарольда на земле Нормандии вплоть до его пленения графом Ги де Понтье и освобождения Вильгельмом Нормандским. Потом следовали переговоры Гарольда с Вильгельмом, а даже было нечто невразумительное, хотя теперь я все поняла.
В ночь, когда Одерикус и королева Эдита закончили рисовать эскиз гобелена, я допоздна не ложилась спать, вышивая лошадей отряда Гарольда. Я едва успела закончить двух скакунов. Работа продвигалась медленно, а с наступлением ночи, когда единственным источником света становились свечи, приходилось напрягать глаза.
Я покинула башню, пожелав спокойной ночи королеве и монаху, которые продолжали обсуждать работу. Выйдя из ворот дворца, я вспомнила, что оставила в башне платье, которое шила для Мэри. Назавтра у нее был день рождения, и я решила вернуться.
Я подошла к комнате. За дверью царила тишина, и я подумала, что никого нет. И все же, прежде чем войти, я по привычке заглянула внутрь. Королева смотрела на дверь, и в мерцающем свете свечи я увидела ее накидку, лежащую на полу. Волосы королевы были распущены, и я увидела, как Одерикус потянул ленту, которой спереди завязывалось ее платье. Движения его рук были неловкими, но нежными, как будто королева — тонкая фарфоровая статуэтка, которую он боялся разбить. Ее руки гораздо быстрее справились с веревкой, опоясывающей грубую монашескую рясу. Я быстро отвернулась.
Покинув дворец, я зашагала к дому, чувствуя себя виноватой в том, что видела их вместе. Я страстно жалела, что стала свидетельницей этой сцены, и с радостью вернулась домой, где меня встретили крики маленького Джона и жалобы старшего Джона, позволившие мне на время забыть о королеве и монахе. Мэри разожгла огонь в камине и приготовила ужин — хлеб и похлебку. Она стала уже взрослой девушкой, с которой я могу разговаривать и на которую могу положиться, но увиденное сегодня вечером я не доверю ни одной живой душе.