— Это голодные духи, Дусь, — с сочувствием объяснил мне Митя. — Мы вот с Витей хорошие, мы можем брать только то, что ты сам отдаёшь, а они — плохие. Они сами берут, сколько хотят. А хотят они всё. Щас высосут всех, и всё. Помрёте вы. То-то здесь такая атмосфера приятная, бодрящая! Смерти много. Нам-то это дело на пользу. Нас они жрать не станут. Мы ж такие же, как они!
Митя гордо поднял палец, хвастаясь своей неуязвимостью, и тут сквозь него пролетел ещё один дух. А Митя заверещал от ужаса и ощутимо побледнел.
— Это чего⁈ Чего это они⁈ Мы ж это…
Сквозь него пролетел ещё дух. Митя попытался отлететь в сторону, но тщетно — пиявки были шустрее, и их было больше. Я, тем временем, отбился ещё от парочки. Руки прям замёрзли, как будто в морозилку их сунул.
— Витя, Мить, хотите жить, держитесь ближе. И вообще, — я повернулся к медленно пожираемым уманьяр, — Сюда идите! А, хрен с ним.
Конечно, толку-то было кричать, если меня никто не слушает. Пришлось самому к ним поближе подбегать, благо они недалеко разбрелись. Выпустил тьму… блин, ну день же. Облачко получилось не очень большое, и такое… чересчур прозрачное. Так, дымка какая-то, как будто я вейпом вокруг себя всё завонял. Только чёрным.
Я так-то не знал даже, поможет эта штуковина против духов, или нет. Просто подумал — раз Вите с Митей моя тьма не нравится, то, может, и этим тоже не зайдёт! И, в общем, я мог бы гордиться умением соображать в экстренной ситуации. Оно сработало, хоть и не так хорошо, как хотелось бы. То есть духам, что моим, что голодным, эта дымка явно не нравилась. Они в ней замедлялись, ярко демонстрировали своё недовольство, но в целом улетать и держаться подальше даже не собирались. Видно, слишком неплотная дымка. Нам, конечно, стало полегче. Голодные духи всё ж старались сильно в область тьмы не залетать, хотя некоторым, особенно зловредным на неё плевать было. Я, конечно, попытался ещё раз тьмой пыхнуть, но результат откровенно не очень оказался. Так, разве что, радиус восстановился, а то под ударами духов облачко моё слишком быстро съёживалось. А вот густота и насыщенность остались прежними.
— Кхм, ну чо, давайте, что ли, уходить отсюда? Лошадок только подобрать не забудьте. Мне лошадок жалко, они ж ни в чём не виноваты.
— Вот так-то! — Довольно оскалился Витя. — А ты говорил, не справится. Давай, Митя, примеряй на себя крылья с рогами! И про хвост не забудь!
— Да ещё неизвестно ничего! — Начал, было, Митя, потом опять переключился на наболевшее. — Да чего они на нас-то! Мы ж такие же, как они! Свои, можно считать! Товарищи!
— Тамбовский волк тебе товарищ, — буркнул Витя. — Кто бы мог подумать, что меня станут тьмой мучить, а я радоваться буду, врот! Это ж противосущественно! Ять, ненормально это, короче!
Мне на их возмущение было пофиг — я радовался, что великолепный Дуся опять всех спас. Начал даже раздавать указания уманьяр, чтобы Вокхинна на лошадь погрузили, а то они малость растерялись, и тормознутые были. Наверное, от чересчур быстрого оттока энергии. Вокхинну досталось больше всего — он уже был без сознания, часто дышал, исходил холодным потом и неприятно пованивал. Как сильно больной человек. Я-то этот запах знаю, сам таким был в прошлой жизни.
Уманьяр под моим чутким руководством уложили вождя на лошадь — животин, кстати, почти не трогали. Если только случайно. И у нас их осталось всего три, остальные убежали уже. Хорошо хоть, в нужную сторону. Ну и мы двинулись в сторону выхода из ущелья. И вот тут-то я познал значение слова «облом».
Мы начали движение. Я приготовился преодолевать — думаю, щас буду до последнего, как героический герой шарашить своим заклинанием тьмы, потому что оно очень быстро рассеиваться, а идти ещё долго. Хрен там плавал! Как только голодные духи почуяли, что добыча ускользает, они взъярились и сбесились. Как с цепи сорвались, право слово! Нападения резко участились, если раньше нас пытались сожрать десятки, то теперь на нашу группу обратили внимание сотни. И тут уже моя тьма вот вообще никак не спасала. Мне её и обновлять не давали. Сбивали каст, если привычную терминологию использовать. И вот через меня они пролететь не могли, но мне от этого вообще не легче становилось. По телу начал стремительно распространяться жуткий холод, как будто я уже не только руками, а весь целиком зачем-то залез внутрь морозилки. Промышленной, на минуточку, где минус пятьдесят. Пришлось останавливать нашу компанию, а то бы нас сожрали ещё быстрее, чем всех остальных, несмотря на все мои попытки оттянуть неизбежное.
— Нет, Витя. Кажись, я всё-таки выиграл, — грустно констатировал Митя. — Только меня это не радует совсем, потому что твоим хвостиком и рожками я насладиться не успею. Помирать будем, сейчас окончательно.