— Не-не-не! Вот в рабы меня не надо. Не раб я! — Громко и раздельно сказал я. — I’m not a slave! I’m free! Словно птица в небесах!
Последнюю фразу я не удержался, пропел. Взгляд обоих уманьяр изменился. Кажется, меня приняли за психа. Обидно. Но зато меня так и не убили. Правда, и отпускать на все четыре стороны не стали — вместо этого связали какой-то травяной верёвкой руки за спиной и ноги. Ноги — не полностью, а так, чтобы я шагнуть широко не мог. И отправились мы теперь уже впятером, именно туда, куда я и стремился изначально. В Грасс-Вэлли, то бишь.
Не, я не слишком переживал, что меня ведут продавать. Сразу ведь проверил, что если немножко призвать тьму в руки, то верёвки вокруг запястий начинают быстро портиться. Стареют, истлевают. Теперь, пожалуй, я их и разорвать могу в случае чего, а там — стоит эльфам отвлечься, и только меня и видели. Сейчас-то бежать не получится — вон они какие, настороже все. Глаз не спускают! Но не вечно же они будут сохранять бдительность! К тому же мне интересно, чего они хотят и куда меня ведут. Очень интересно, я даже спросил, но мне велели заткнуться. А когда попытался спросить снова — отвесили подзатыльник. Попытались отвесить — я увернулся.
Больше общаться с эльфами я не стал. Тихонько, вполголоса болтал с призраками, укрепляя свой образ полудурка. Не специально, конечно, укреплял, просто молчать совсем не хотелось, а шёпот эльфов не раздражал. Они, наверное, думали, что я сам с собой треплюсь, а не тут-то было. Я обсуждал важнейший, можно сказать, стратегический вопрос — как так получилось, что крылышки теперь у Вити. И картина выходила неприглядная. Эти два брата по разуму ухитрились поспорить, выживу ли я после встречи с уманьяр, или нет. Соответственно, мне приоткрылись причины недавнего шутливого настроения Вити:
— То есть ты, сука прозрачная, меня в могилу хотел свести! Из-за крыльев⁈ Вот же гадина, а! — Я всё равно не сильно злился, потому что уже и так понял характер спутников, но показать своё возмущение был обязан.
— Да тебе так даже лучше будет! — Витя и не думал оправдываться. — Вот мы с Митей померли. Плохо, что ль? Хорошо! Летаем везде, развлекаемся. А ты, если второй раз инициируешься, точно помрёшь окончательно. Призраков у тёмных не бывает, их тьма забирает. Или даже вообще — уничтожает. Так что я тебе добра желаю! Лучше ты будешь мёртвый, но суческующий… сука… ять! Лучше ты будешь мёртвый, чем тебя совсем не будет! Для тебя же стараюсь!
— Скотина старательная, — огрызнулся я. — Не буду тебе больше песенки петь. И танцевать не буду. И вообще с тобой разговаривать не стану никогда.
— Ну и пожалуйста! — Ничуть не обиделся Витя. — И вообще, ты был куда смешнее, когда молчал и всех бесил своим онанизмом!
— Неправда! — Возразил Митя, чем пролил бальзам на моё сердце. — Онанизм уже надоел всем! Он потом всё время хрен об занавески вытирал! И мы уже внимания не обращали, и все остальные, кто сейчас… все остальные — тоже. А сейчас — ты вспомни как он того дядьку полицейского украсил! Мы ж потом ржали — остановиться не могли, а…
— И всё равно, — упрямо покачал головой Витя. — Что хочешь говори, а помереть ему будет лучше.
В общем, на Витю надежды никакой нет, это точно. Он считает, что мне будет лучше сдохнуть, и он собирается воплотить эту свою идею в жизнь. Значит, надо будет его опасаться, и доверять ему ни в чём нельзя. Это обидно — я надеялся и дальше использовать его как переводчика.
«Вот и хватит надеяться на других, — высказал я сам себе недовольство. — Самому надо учиться!»
Принятое решение нужно претворять в жизнь не откладывая — так я считаю. Так что я слегка ускорился, и подёргал девицу за рукав. Та на меня уставилась. Гневно. Хорошенькая!
— Дуся, — представился я, и потыкал себя пальцем в грудь.
Взгляд любви всей моей жизни изменился с раздражённого на настороженный. Уже хорошо. Она подумала секунду, но всё-таки представилась:
— Илве.
Вот и прекрасно! Начало общению положено. Ну теперь-то всё будет на мази! Даже жаль, что до Грасс-Вэлли совсем недолго осталось. Лес уже поредел, впереди проглядывало обширное зелёное поле. Если название не врёт, то мы как раз к ней и приближаемся, к хорошей траве. А значит, надолго мой урок не затянется.
Я оказался прав, всего через несколько минут мы выбрались на открытое пространство. Эльфы, что один, что другая, вели себя настороженно, как на вражеской территории. Это хорошо. Значит, можно надеяться, что любовь всей моей жизни не ведёт меня на шахту, чтобы вернуть «беглого раба» хозяевам за вознаграждение. Так я подумал сначала, а потом парочка уманьяр ничуть не стесняясь ни меня, ни друг друга, скинули свои колоритные кожаные шмотки, достали из рюкзаков сменную, цивильную одежду, и принялись облачаться.