Выскочил из гостиницы, а тут уже машина подъезжает, с полиционерами. И тоже звенит, зараза, отчего звук сирены накладывается на сигналку и получается совсем уж нездоровый коктейль. Но людям-то, видно, ничего не жмёт, это существам с нормальным слухом грустно становится. Даже захотелось заорать, чтобы эту какофонию ужасную перекричать. Но я орать не стал. Сначала. А вот потом, когда в меня начали палить — то тогда заорал, конечно. Завизжал даже, подскочил на месте, и рванул куда-то сначала по улице, а потом сразу же свернул в переулок, как только до него добежал. А оттуда навстречу ещё мужик в форме.
Он меня явно увидеть не ожидал, потому что шагов не слышал. Попробуй тут, услышь, когда такие звуки страшные! Так что появился я для него неожиданно. Он только и успел, что свою рожу противную ещё сильнее нахмурить, и за револьвером в кобуре потянуться, а я уже скрутился в клубочек и так, влекомый инерцией, ему под ноги и влетел.
Упал он, конечно — попробуй, удержи равновесие, когда к тебе кто-то на бегу под ноги подворачивается. И револьверчик свой выронил. Ну, почти выронил, а дальше я ему помог, чтоб случайно на спуск не нажал. Подстрелит ещё сам себя человек, нехорошо получится, а мне эти их револьверы шибко нравятся. Красивые, прям как в кино про Клинта Иствуда. У меня уже есть один, ясно дело, но два-то оно всяко лучше, чем один, правильно?
А дальше всё совсем просто было. Про то, что в канализацию лучше не лезть, потому как там меня будут искать в первую очередь, это я уже и так знал. И на крышу не полез, потому что в этом Грасс-Вэлли очень стрёмные крыши, не плоские, а двускатные, с коньком. На такой и не спрячешься. Так что я сначала дальше по переулку побежал, а потом, добежав да параллельной улицы, просто в кусты залез и затих.
— Ну ты и выбрал место! — Не замедлил возмутиться Витя. — Ты бы ещё глаза закрыл или там морду в песок спрятал! Типа я никого не вижу, значит, и меня никто не видит!
— Да нормальное место! — Прошептал я. — Они вон, гостиницу штурмуют. Не до меня им вообще. И никто не видел, куда я смылся!
Больше, честно говоря, сам себя убеждал, чем спутников призрачных. Потому что было откровенно страшновато. Кусты — это, конечно, хорошо, это надёжно. Но находятся эти кусты прямо возле дороги, отделяя собой проезжую часть от тротуара. И если вдруг кто решит эти кустики окружить, то мне тогда грустненько придётся, или даже совсем печально. Хорошо хоть, кусты довольно густые.
Однако замечательный Дуся, как всегда, оказался прав. Никому сейчас до него дела не было, потому что сирена и сигнализация по-прежнему орали, полисмены тоже орали, и кто-то даже стрелял из револьвера, но непонятно, куда. Я сидел в своих замечательных густых кустах и глазел на вход в гостиницу. Это я не с ума сошёл, это просто на параллельной улице вход тоже был, и вывеска была. Типа для удобства постояльцев — откуда бы ни пришёл, обходить ничего не нужно, заходишь, и всё.
Ну, или выходишь, как вот сейчас попытались Илве с придурком Киганом. У них, к слову, довольно ловко получилось. Сначала полетели стрелы, только ни в кого не попали. Просто разбили боковые стёкла у стоявшей напротив входа полицейской машины. А потом из бокового окна, откуда её совсем не ожидали, выскочила любовь всей моей жизни. Красавица! Ловко так выскочила, только неудачно, потому что попала прямо на полицейского, который как раз мимо этого окна сейчас крался. А он не будь дураком, и схватил её. И я даже не стану его за такое осуждать, потому что я бы и сам такое сокровище не упустил, если бы оно на меня свалилось. А вот за то, что он ей сразу руки заломал, это я его осуждаю. Даже хотел стрельнуть, но побоялся. Не, я-то знаю, что я наверняка очень меткий, и непременно попал бы прямо в задницу полисмену — куда, собственно, и целился. А вовсе не в попку Илве, куда всё время сползал взгляд. Но, в общем, побоялся. Оружие-то незнакомое, мало ли что.
Тем более что придурка Кигана уже тоже схватили. Там не сложно было — полисмен приставил револьвер к виску Илве и что-то заорал на своём дурацком недоанглийском. Но я догадался, что. Он говорил, дескать, выходи, подлый трус, а то твою подружку подстрелим. Поправлять, что это моя подружка, а не Кигана, я не стал. Илве-то об этом не знает, да и кричать я мог только на русском, они бы не поняли. А придурок Киган — он понял, и почти не колеблясь, вышел из здания с поднятыми руками.
Ну, это я сейчас так рассказываю, с шуточками и прибауточками, а на самом деле, тогда-то, у меня поджилки тряслись от ужаса. Мне и за себя страшно было — а ну как найдут, и за любовь всей моей жизни. Потому как вдруг бы её пристрелили при попытке к бегству и я бы больше не увидел её прекрасную грудь? Ещё бы и чувством вины мучился потом всю жизнь, потому что как ни крути, а сигналку-то запустил именно я. И неважно, что тот администратор её и сам бы запустил скорее всего — я ж видел, как у него рука тянется к кнопке.