Между тем моих пленителей окончательно самих пленили. Заковали и Илве и Кигана в наручники, запихали в машину, и куда-то повезли. А про меня, как всегда, все забыли — ну кто вспомнит про маленького и незаметного гоблина, я ж такая незначительная персона, правильно? Вру, вспомнили. Тот полисмен, которого я ограбил на пистолет, про меня не забыл, ясное дело. Прямо на моих глазах шерифу доложил, но тот только поржал над этим идиотом и сказал что-то про то, что сам потерял — сам и ищи теперь.
Тот и побрёл солнцем палимый, ветром гонимый. Не один, в компании с ещё таким же бедолагой. Такая себе получилась облава, совершенно недостаточная для ловли такого мастера скрытности, как великолепный Дуся. Мимо моих кустов они прошли, не задерживаясь, и даже на секунду не почуяли, что их потенциальная жертва держит их на мушке. На двух мушках, точнее. Я себя при этом чувствовал, как снайпер Чингачгук и как Билли Кид одновременно, в одном флаконе, так сказать. Чингачгук — потому что в кустах ловко прячусь, а Билли Кид — потому что у меня по револьверу в каждой руке, и для полного счастья не хватает только кобур на поясе, в которые я после выстрела этак ловко засуну револьверы.
Наверное, поэтому, стрелять в бедолаг я не стал. Зачем, если эффектно и по красоте уже не получится? Конечно, потом можно было бы бежать по городу с теми же револьверами в руках, как Макс Пейн какой-нибудь, или даже тот мужик из Эквилибриума, но у меня ж плаща пафосного не было, так что куда ни кинь, всюду клин. Так что я просто посидел немножко, в ожидании, когда они отойдут подальше, и расслабился.
— Ну и чего ты сидишь? — Ворчливо сказал Митя. — Уходи, пока они и правда прочёсывать не стали. Или ты в эти кусты врасти хочешь, чтобы с природой слиться?
— Не-не-не, — тихо ответил я. — Врастать в кусты — это не наш метод. Но и из города я убегать не собираюсь.
Хотя никакой это не был город. Так, посёлок совсем небольшой, на деле-то. Две параллельных улицы, с одного конца что-то вроде палаточного городка пополам с лагерем беженцев, вот и весь город. Не густо, в общем.
— Что, решил тут обосноваться? — Участливо спросил Витя, помахивая радужными крылышками. — Оставайся, конечно. Здесь, в городе, и еда всегда есть, и не скучно. Вон, бордель, видишь? Хочешь в бордель, Дуся?
— Ты чему его учишь, дебил! — Вызверился Митя. — Тут же толком прятаться негде! Слишком маленькая кормовая база даже для одного гоблина! Вычислят и поймают! Это им сейчас лень, а как продукты пропадать начнут…
Витя во время спича товарища старательно тому подмигивал, а под конец просто сдался и махнул рукой — дескать, ну что за идиот? Но я и так не собирался больше слушать вредных советов вредного Вити, потому что прекрасно знал, что хорошего он мне не пожелает.
— Мить, не в службу, а в дружбу. Сходи, глянь, где там тюрьма находится, а? — Спросил я.
— А тебе зачем? — Не понял Митя.
— Как зачем? — Удивился я. — Илве вытаскивать пойдём!
Чем вызвал радостные кивки от Вити и фейспалм от Мити.
— Скажи, Дуся. Ты что, в самом деле решил покончить с собой? Самоубиться об копов? Мало тебе приключений было?
— Не мешай парню! — Тут же вызверился Витя. — Это хорошая, благородная смерть! Ты, Дуся, не переживай, я сейчас слетаю и всё посмотрю! Не уходи никуда!
Митя, поняв, что меня не переубедить, уныло побрёл вслед за своим товарищем. Ну, а я сначала остался их ждать. Но ждать мне быстро стало скучно, и я, убедившись, что на улице никого, пошёл обратно в гостиницу. Не потому, что такой придурок и так уж стремился помереть, просто есть захотелось. А оттуда, из гостиницы, пахло очень вкусно — каким-то жареным мясом, овощами гриль, и ещё чем-то волнующим и прекрасным. Короче, сидеть на месте в скучных кустах, когда где-то так вкусно пахнет, было совершенно невозможно. И я решил, что будет правильно потренировать свою скрытность, пока удобный случай представился. Там, в хотеле-то, до сих пор переполох, администратор, который и не администратор, кажется, убирается с причитаниями. Я уже потихоньку разбирал некоторые слова, по крайней мере, ругательства. Вот он сейчас клял на чём свет стоит тупых уманьяр, из-за которых у него теперь столько уборки и починки всякого. Если я правильно понял.